Автор
В культурном центре столицы отдаляются первые громкие фразы. Сумасшедшая Москва встречает героев жестоким шармом и дьявольской привлекательностью. Здесь каждый шаг открывает новые тайны и перспективы, но опасности нависают на каждом углу.
Вот хоть убей, мне можно пятьсот раз одно и тоже втолковывать, но сколько составляет «косарь», запомнить никак не могу. И вечно путаюсь.
– Два косаря – две штуки, – проводит ликбез мой единственный друг в «Слайтон-строй», – то есть две тысячи.
– Ого!
Вот теперь я проникаюсь щедростью Валюшки еще больше.
Чтобы она. Да за такси. Целых две. Две!!! Тысячи рублей отдала? Еще и не прокатившись…
Очуметь.
– Наверное, я чуть-чуть перестаралась, – делаю вывод, впрочем, не испытывая никакого сожаления, а потом отвлекаюсь, чтобы запереть дверь.
– Ну что, предлагаю поесть в…
– А пошли в пиццерию, – перебиваю Михайлова, все еще залипающего в телефоне. – Мне до ужаса хочется чего-нибудь вредного и жутко вкусного. И да… предупреди своего приятеля, – тыкаю в серебристый корпус, – что нам его компания пока противопоказана. Пусть Валюшка выдохнет, если вдруг снова решится проследить.
На самом деле увидеть Арского… прислушиваюсь к себе… я была бы не прочь.
Не с точки зрения – покрасоваться перед симпатичным мужиком любименьким платьем с кружевом на полспины.
Есть в Викторе Алексеевиче врожденная харизма, что не оставляет равнодушной. И магнетизм его кобелиный, и оптимизм, и жизнерадостность. Он прямой, дерзкий, аутентичный. Он не старается кому-то нравится, не подстраивается, не играет роль. Он – сам по себе. Он – лидер, который выбирает свой путь, не прогибаясь под других.
И именно этим цепляет.
И энергия из него прет, драйв, азарт…
Тьфу, что за дифирамбы чужому мужику?
Нафиг-нафиг, успокоилась.
Пусть Арский спокойно работает и не икает. А то вдруг начнет гадать, кто ему кости перемывает, да еще додумается…
Обед пролетает за шутливыми, легкими разговорами ни о чем. Михайлов это дело знает на зубок, а мне именно оно и надо. Находиться в вечном напряжении может только холодильник с функцией «No frost», а я все же живая и ранимая.
Синюхина нам, слава богу, нигде не попадается. Либо научилась шифроваться лучше, либо взяла тайм-аут. В общем, до половины пятого я не испытываю никаких эмоциональных потрясений и уже планирую, чем займусь вечером, но…
– Вера? У меня будет ребенок? – вместо приветствия выпаливает Игнатов, стоит нажать на прием вызова.
Фух, выдыхаю вверх, сдувая волосы со лба.
Вот и порелаксировала.
Нет, нервничающий бывший – это, конечно, приятно.
