Автор
В культурном центре столицы отдаляются первые громкие фразы. Сумасшедшая Москва встречает героев жестоким шармом и дьявольской привлекательностью. Здесь каждый шаг открывает новые тайны и перспективы, но опасности нависают на каждом углу.
– Тш-ш-шшш, – притягивает к себе ближе, не позволяя сбежать, и успокаивающе поглаживает спину, – не злись. Я просто внес ясность, – не успеваю хоть что-то предпринять, как добавляет, – но то, что никуда не отпущу и буду ухаживать, готовься. Уверен, из нас выйдет прекрасная пара, Вера Викторовна. Вот только сделаем мы с тобой всё правильно и не спеша.
Фыркаю на самоуверенность некоторых индивидов, но бросаться в омут с головой и, стуча пяткой в грудь, доказывать, что «вот, блин, ни разу!», не спешу.
Зачем устраивать детский сад?
Не стоит.
Мы оба – взрослые люди, которые… да! Да! Да! – нравятся друг другу, и прекрасно это видят и понимают.
– Спасибо за честность, Витя, – киваю и кончиками пальцев касаюсь его колючей щеки, – и за то, что даешь время, тоже спасибо. Оно мне действительно нужно.
Хмыкаю, признавая свою слабость.
– Все в порядке, иди отдыхай, – заправляет рыжий локон мне за ухо и подмигивает, ловко меняя тему. – А хочешь со мной с утра поехать на рыбалку? Только подъем строго в семь.
Смеюсь и отрицательно мотаю головой.
В душе разливается тепло за то, что он заботится о моей самооценке.
– Нет уж, уволь. Я воды боюсь, а рыбалку не понимаю. Буду отсыпаться.
В общем-то не вру.
Отсыпаюсь.
Воскресенье начинается для в меня в начале одиннадцатого. Арский будит тем, что шумно вваливается в спальню и демонстрирует улов – четырехкилограммового судака.
Под смех и вопли: «Стой, я должна это сфоткать», проходит начало нового дня и завтрак. Позже мы гуляем по лесу и вдоль озера, любуясь местными красотами и изредка делая снимки, даже на качелях умудряемся покачаться и испытать тарзанку, а около пяти собираемся ближе к дому.
– Приезжайте еще, будем ждать, – Таша и Павел выходят нас проводить и, не слушая отказов, вручают в подарок парочку копченых форелей."
"Прощаюсь с ними, как с близкими друзьями, и лишь заливаюсь краской, когда Жданова, обняв, шепчет на ухо: «Береги нашего друга, кажется, он влюбился».
Возвращаемся через Сортавалу, в город въезжаем в десять, а к моему дому добираемся в начале двенадцатого, потому что… это Питер, детка!
Пробки, пробки, пробки.
Таких же хитрых, как и не мы, решивших проскочить после всех, оказывается очень много, да и парочка аварий, созданная «опоздунами», несущимися сломя голову, перекрывает две крайние левые полосы магистрали.
Проводить себя до квартиры Вите не позволяю. Знаю, что сильно устал за дорогу, причем, от газ-тормоз-движения в городе даже больше, чем по пустой трассе.
