Автор
Ханна заключает необычную сделку с харизматичным Гаррисоном: она станет его репетитором по учёбе, а он поможет ей стать более уверенной в себе и научит искусству поцелуев. Но по мере их общения грань между игрой и реальностью стирается, и оба понимают, что их чувства становятся намного...
Когда его палец прикасается к моему клитору сквозь трусики, я всхлипываю.
Рука Гаррета останавливаете.
– Мне перестать?
– Нет. Продолжай.
Он хмыкает, и его рука снова начинает двигаться. В какой-то момент мне кажется, что лучше уже быть не может, но Гаррет показывает мне мою ошибку, просовывая руку в трусики и дотрагиваясь пальцем до клитора.
Я резко изгибаюсь, как будто меня пронзила молния.
– О-о. Не останавливайся.
Он гладит клитор, нежно, но уверенно, а потом просовывает палец дальше.
С моих губ срывается стон.
– Ой, ты такая мокрая.
Да. Я и в самом деле мокрая. Наслаждение разрастается во мне, неся с собой восхитительную боль. Я ошеломлена тем, что чувствую признаки приближающегося оргазма. Раньше я никогда так далеко не заходила. Однако я отвлекаюсь, вдруг ощутив, что мне в бедро упирается нечто твердое. Это приводит меня в такой дикий восторг, что даже кружится голова.
Меня охватывает настоятельное желание прикоснуться к нему, и моя рука, будто одержимая, стремительно пролезает в его «боксеры».
Едва я дотрагиваюсь до его члена, у меня отвисает челюсть.
– О, боже, это уже не смешно!
Гаррет выглядит испуганно.
– А в чем дело?
– Ты принимаешь гормон роста? – Я быстро вытаскиваю руку и тут же начинаю нервничать. – Такое огромное чудище просто не поместится во мне!
Гаррет вдруг утыкается головой в согнутый локоть, и по его телу проходит дрожь. Сначала я решаю, что он взбешен. Или, возможно, плачет. Проходит несколько секунд, прежде чем я соображаю: он смеется.
Нет, неправильно – он бьется в истерическом хохоте.
От этого хохота вибрирует даже кровать. Наконец он немного приходит в себя и, отдуваясь и то и дело срываясь на хохот, говорит:
– Чудище?
– Прекрати смеяться надо мной. Я серьезно, – не унимаюсь я. – Может, у меня большая грудь и торчащая попка, но ты видел мои бедра? Крохотные и узенькие! Что свидетельствует о том, что мой дамский канал…
Очередной всхлип говорит о том, что он с трудом сдерживает смех.
– Дамский канал?
– …тоже очень узкий. Ты просто разорвешь меня.
Гаррет поднимает голову, и я вижу на его лице самые настоящие слезы.
– Я впервые слышу такую потрясающую вещь от девушки, – задыхаясь от смеха, говорит он.
– Это не смешно, как ты не понимаешь?
Он с трудом переводит дух.
– Дико смешно.
– А знаешь, мы ничего не будем делать. Ты напрочь отбил все желание.
– Я? – произносит он между приступами хохота. – Да ты сама его отбила, детка.
Я сажусь и раздраженно говорю:
– Если честно, это была дурацкая затея.
