Автор
Декабрь 1814 года. Вероника Синклер получает страшную новость: ее дед скончался. Под этим холодным объявлением скрывается сокрытая тайна, заставляющая герцога Эджфилда исчезнуть из известности в самый разгар войны. Теперь Вероника должна выяснить, какое участие имела эта семья в истории, и это может привести к опасной сделке с знатоком. Оживающее поместье герцога расскажет о страшных тайнах, которые накрыли его имя на многие годы....
Если ответить, что это последнее желание дедушки, пожалуй, это он не поверит, хотя и знает, что ради деда Вероника готова на все.
Похоже, ее молчание только подтвердило догадку Себастьяна, и он поинтересовался, снова расплывшись в широкой улыбке:
– Я прав, верно?
Как ей хотелось стереть эту наглую улыбочку с его лица пощечиной!
– Рождество было любимым праздником деда, – тихо ответила Вероника. Это все. Большего он от нее не получит.
Он по-прежнему нагло усмехался.
– Понятно. Значит, вопрос в том…
Себастьян поддернул полотенце на бедрах – и взгляд Вероники сам собой устремился к темной полоске волос на его плоском животе, убегавшей вниз, под полотенце, но она тут же опустила глаза и уставилась на персидский ковер у своих ног в черных кожаных полусапожках.
– Вопрос? – не поняла она, заставляя себя вспомнить, зачем пришла сюда. Уж точно не для того, чтобы пожирать этого негодяя глазами! Хотя отвести взгляд – выше ее сил.
Он прищурился, прикусил безупречно белыми зубами нижнюю губу.
– Вопрос вот в чем: чем ты готова отплатить мне за… этот спектакль?
Вздернув подбородок, она смело встретила взгляд его зеленых глаз.
– А чего ты хочешь?
Голос прозвучал едва ли не визгливо, да еще и с дрожью, по крайней мере она наконец добралась до этапа, вселявшего в нее ужас со вчерашнего дня, когда мать появилась у нее на пороге. Теперь пусть Себастьян назовет свои условия.
Он усмехнулся, скрестил руки на обнаженной груди и задумался, иронически подняв черную бровь, воплотив в себе мерзавца, лишенного чести и совести, но чертовски обаятельного.
– Думаю, взаимопомощь – это будет честно.
Сердце у Вероники отчаянно заколотилось и она выдавила, с трудом шевеля вмиг пересохшими губами:
– Какого рода… взаимопомощь?
Он склонил голову набок и по-мальчишески улыбнулся.
– Я поеду с тобой и буду играть роль нежного во всех отношениях мужа… на двух условиях.
– Каких? – Она едва не подавилась этим словом. Руки дрожали и, чтобы он не заметил, Вероника вновь скрестила руки на груди и спрятала ладони.
Два условия? Ну разумеется! Она боролась с желанием закатить глаза. Естественно, он выставил два условия, а не одно, – чего еще от него ждать! Повезло еще, что не три!
Он по-деловому кивнул.
– Первое: после Рождества в Уитморе ты должна вернуться сюда, в Лондон, и посетить вместе со мной бал в честь Двенадцатой ночи у Хазелтонов, делая вид, что мы по-прежнему муж и жена и у нас все хорошо.
