Автор
Декабрь 1814 года. Вероника Синклер получает страшную новость: ее дед скончался. Под этим холодным объявлением скрывается сокрытая тайна, заставляющая герцога Эджфилда исчезнуть из известности в самый разгар войны. Теперь Вероника должна выяснить, какое участие имела эта семья в истории, и это может привести к опасной сделке с знатоком. Оживающее поместье герцога расскажет о страшных тайнах, которые накрыли его имя на многие годы....
Пока не закончилась карточная партия, она не могла выйти, а когда игроки наконец разошлись – стремглав бросилась из своего укрытия наружу и, распахнув дверь, столкнулась нос к носу не с кем иным, как с Себастьяном.
Он подхватил ее, удержав от падения на гравий, а она приложила палец к губам, жестом и взглядом отчаянно моля, чтобы он промолчал и ее не выдал, а затем увлекла его обратно в полумрак конюшни, прошептав:
– Я думала, все уже разошлись.
– Подожду вместе с вами, пока путь не освободится, – ответил он тоже шепотом, с обаятельной заговорщической улыбкой, от которой внутри у нее все растаяло.
И дальше этот краткий обмен репликами каким-то образом перетек в несколько часов увлеченной беседы. Сидя рядышком на соломе в пустом стойле, они задавали друг другу всевозможные вопросы и откровенно говорили о себе. Он рассказал о своей любви к лошадям. Она – что любит рисовать и верховые прогулки. Даже призналась, что хотела бы отправиться ночью и без сопровождения, ожидая, что Себастьян станет возражать; но он только кивнул и сказал, что понимает, когда она объяснила, что иногда страшно и хочется куда-нибудь сбежать.
– Это чувство мне знакомо, – признался Себастьян.
– И что вы тогда делаете?
– Сажусь в седло и скачу куда глаза глядят, – ответил он с виноватой улыбкой. – Конечно, мужчине это гораздо проще. Представляю, какой ужасной несправедливостью это вам кажется.
– Ужасной! – шмыгнув носом, согласилась она. – Девочкам вообще ничего нельзя – даже в карты играть!
Себастьян нахмурился.
– А в карты-то почему нельзя?
Она закатила глаза.
– Да разве Джастин допустит, чтобы я научилась играть? Хотя, спорим, тасовать колоду я могла бы отлично!
– Я вас как-нибудь научу, – пообещал Себастьян, подмигнув (сердце у Вероники забилось где-то в горле).
Кукареканье петуха на рассвете напомнило им, что пора расходиться.
– Надеюсь, отец не заметит, что я не ночевал дома.
Он был так встревожен, что Вероника невольно задумалась почему, и спросила:
– А если он узнает, то что?
Себастьян вздрогнул, встал и поклонился ей:
– Будем надеяться, что не узнает. Спасибо за интересную беседу, леди Вероника.
– Пожалуйста, не называйте меня так! Ну какая я леди? Зовите просто по имени.
