Автор
Я стою в загаженном алкоголем зале, миниатюрная сумочка прижатая к груди. Свет от сломанного лампопласта играет на монетах и долларовых купонах, намекающих на будущую роскошь и влияние. Время до выборов еще есть, но уже чувствуется тянущая ко смерти тревога - как если бы ты знаешь, что эта дорогая жизнь может оказаться всего лишь кратковечным промежутком между обреченностью и чудом....
А что? Она сядет с левого бока, я с правого... - хмыкаю на волне истеричного веселья. — Так и вижу заголовки в прессе «Роман Зотов — султан, имеющий двух жен». Миленько, правда? Твои избиратели явно оценят.
— Всё сказала?
Ледяной голос мерзавца-супруга четко призывает убавить эмоции и подчиниться, точнее, заткнуться, но куда там?
Нет, меня несет вперед. Грудью на амбразуру.
— А что тебе не нравится? — язвлю, потирая висок.
В голове уже не просто пульсирует, там дятлы настоящий бунт устраивают. Долбят, и долбят, и долбят по вискам.
Это не предположения, такие приступы уже случались. Когда умер дедушка, потом дядя. И вот Роман дарит новый повод загибаться от боли. Но уже не сердечной, а головной.
— Что значит: я узнала про Киру рано? А по-твоему, когда должна была? Через месяц? Год? — перепрыгиваю на то, что царапнуло слух.
"— По-хорошему — никогда, — откликается Зотов.
Он проходит внутрь комнаты. Останавливается у окна и упирается кулаками в подоконник. Сосредоточенный и натянутый, как струна.
— Хотел с ней всю жизнь зажигать, а меня за дуру держать? — кидаю предположение. — Так зачем всех мучить, Рома? Давай разведемся, ты даже можешь обвинить меня в несостоятельности, как твоей супруги, я переживу. А сам бери и женись на своей любимой девочке, — кидаю ему в лицо его же слова.
А может, себе.
— Не могу всю жизнь, Арина. Кира смертельно больна. Врачи ей поставили срок —год, полтора. Но то, что она... забеременела.
Эта новость кувалдой бьет по темечку. В глазах темнеет, и на несколько секунд мне становится страшно, что я совсем ослепну. Моргаю, моргаю. Но пелена не спешит растворяться, а предметы обретать нормальные очертания.
Паникую. Упираюсь локтями в колени и начинаю медленно и глубоко дышать, прогоняя паническую атаку.
Всё хорошо.
Я справлюсь.
Вдов — выдох. Вдох — выдох. Вот так.
Теперь многое встает на места. И тот разговор между Измайловой и моим мужем о ком-то третьем видится иначе. Признаюсь, похожая мысль в голове мелькала, но я ее откидывала, как бредовую.
— Беременность свела срок ее жизни до минимума. Родов Кира не выдержит.
Боль в голосе Зотова пробивается сквозь мою агонию и отвлекает. А он действительно любит Измайлову, понимаю я истину.
