Себя преодолеть — читать онлайн бесплатно полностью

Что они могут вам противопоставить? Какие идеи? О чем?!

Философию Штирнера — «Единственный и его достояние»? Или Фрейда с сексом, выворачивающим мозги наизнанку? Или право «единственного и неповторимого» гасить сигаретки на живом теле?!

Сергей Андрианович расстегнул непослушными пальцами пуговицы на манжете и задрал рукав. Предплечье, бледная веснушчатая кожа на выступающих костях, было осыпано мелкими плевочками-шрамами. Дрожь волнами перекатывалась по его худому телу.

— За деньги, разумеется. Есть нечего — согласишься.

Причмокивали удивленно: «Азиаты! Не больно, нервы дикарей». И жгли.

Нет, не напрасно я испытал. Испытал все, что пережил мой народ, пока шел к революции. Я совершил ее через сорок с лишним лет. И пусть мне расшибут голову или увезут в тюрьму, но я больше не возьму свою кружку пива, сосиски, газету и не отойду прочь, когда заговорят о политике. Не скажу, что политика — противная, мокрая жаба. Я не боюсь их, ненавижу!

Сергей Андрианович задохнулся. Лицо взмокло от пота. Руки дрожали и совсем не слушались, когда он вытирал его.

Наконец старик отдышался. Позвал хозяина. Рассчитался и подсел поближе ко мне.

— Вот Наполеон, заливший Европу кровью. К чему такое развитие личности со жгучей потребностью к власти и крови? Что он оставил светлого людям и своему народу? Славные описания походов! А вывернутые кишки, оторванные руки, ноги?!

Или Гитлер... Я видел его в ночь на пресловутую «революцию в пивном погребе». Я жил с князем в Мюнхене: он вел дело с пивоваренной фирмой «Burgerbrau».

Если память не изменяет, случилось это числа 8 — 9 ноября. Жду князя в условленный час на улице. Его нет и нет. Вдруг повалила публика в большой зал фирмы. Я за ней.

Повезло, хе-хе! Гитлер даже стрелял в потолок. Грубый в своей откровенности, он не говорил, а рычал. Он раскалил толпу: «Да здравствует национальная революция! В то время когда доблестный немецкий народ стоял на пороге великих побед, бунт восемнадцатого года вонзил ему в спину нож. Миллионы напрасных жертв! И в поражении и в смертях есть виновные! Я назову их: евреи и коммунисты».

Мертвенно-бледный, неистовый, впал в истерику. Сразу массовый психоз публики! А он рухнул, обессиленный, в подставленное кресло. Сомкнулись вооруженные люди. Очнулся — и снова себя наизнанку.

Я читал в мемуарах, что взгляд у него гипнотический, будто людей трясло от страха в его присутствии. Чепуха! Кроме любопытства врача, я лично ничего не испытывал. А стоял в десяти шагах. Видел я этих кликуш.