– Ты прячешься?
В волнении она схватила его за руку, умоляя:
– Не останавливайтесь! Поедемте!..
– Куда? – с готовностью нажал он на газ.
– Куда-нибудь, все равно.
– Может, посидим в приличном ресторане?
– Нет-нет, от ресторанов меня воротит. Сделаем круг и вернемся, это же недолго.
То, как она просила – словно малышка, оттопырив губы, Дубенича умиляло, однако он получил наконец повод завести диалог:
– Ты очень расстроена, если не заметила, что я катаю тебя час. Догадываюсь, кто виноват. Твой отец личность сложная, неуправляемая….
– Не о нем я думала, – проболталась она.
– О ком же? – искренне удивился он. – Или о чем? Неужели у красивой девушки бывают нерешаемые проблемы?
– Бывают, Юрий Александрович, бывают.
Судя по ее трагическому личику и безысходности в глазах, она не преувеличивала размеры проблем. Возможно, Тата приходила к нему занять денег для дочери, если дело только в деньгах, Дубенич готов дать. Но даст лично Сабрине, а не ее мамуле, имеющей хобби лезть в чужие карманы.
– Ну-ка, рассказывай, что стряслось, – потребовал он. – Авось найдем решение.
Судя по интонации, он готов взвалить пресловутые проблемы на свои мужественные плечи. Благородно. Впору захлопать в ладоши и скоропалительно переложить заботы на дяденьку, пока тот не передумал. Являясь неглупой, Сабрина вычисляла размер платы, которую он назначит, а Дубенич назначит. Сможет ли она покрыть долг?
– Это неинтересно, – отказала. Да, жизнь без долгов – рай, в этом она убедилась на собственном опыте.
– Не суди всех по своему отцу. Если ему неинте…
– Папа ничего не знает, – перебила она.
– Тем более хочу знать. Если ты не решилась рассказать отцу, то дело серьезное, я правильно понял?
– Надеюсь, ты расстроилась не из-за маминого кабака?
– А… – протянула Сабрина, запрокинув голову и с горечью хохотнув. – Она побывала и у вас?
– Побывала. Просила спасти бизнес…
– Умоляю, не надо спасать! Она только влезает в долги, начинает чувствовать себя миллионершей и бегает по косметологам, полагая, что ее спасут от старости. Мама хочет нравиться мужчинам – это заболевание.
У него был более точный диагноз: полное отсутствие совести и тупая наглость, но Дубенич решил поберечь дочь, которой достается с обеих родительских сторон:
– Это страх. Обычный страх перед старостью, когда лишаешься всего, что радовало, составляло смысл.
Очевидно, он знал, о чем говорил, но… круг сделан. Сабрина вторично запаниковала, хотя, кроме автомашины с темными окнами на противоположной стороне улицы, никого не было:
– Не останавливайтесь! За угол повернете и там…
Он проехал мимо машины, которая притягивала Сабрину, как магнит, и мимо ее дома, за углом затормозил.