– Молодец! – хлопнул его по плечу довольный Марин. – Это же пришло и мне на ум. Смотри, мужик не деточка типа Зойки, а взрослый дядя. Что ему нужно среди пацанвы, если он не педофил? Я у Зойки спрашивал, какой возраст у го´тов, – от тринадцати до двадцати трех. Двадцать три – потолок! А он заместитель бога смерти, значит, главарь. Да явно мозги детворе пудрил готикой, к которой сам относился скептически.
– Куда клонишь? Я не понимаю.
Куда клонит? Ну, куда-то в правильную сторону, пока еще не определился, в какую. Марин покрутил пятерней в воздухе, а умных слов в запасе полно, чтобы ими козырнуть:
– Надо подумать. Есть дедуктивный метод, то есть от общего к частному, а есть индуктивный – от частного к общему. Вы идите классическим дедуктивным методом – мотивы, версии, улики и так далее, а я… я путем индукции. Вместе мы склеим это непростое дело.
– Ты ничего не перепутал в методах? – подколол его Рожкин.
– Неважно, – обнял его за плечи Марин. – Индуктивные умозаключения связывают частные предпосылки необязательно через законы логики. Я как раз иду вне логики. Случайно встретив на кладбище Зойку с татуировкой на плече, смотри, куда пришел – к новому трупу с татуировкой на плече…
Рожкина позвали, пора было заканчивать осмотр места происшествия, он обещал сообщить, если накопает что-либо интересное. Марин загнал в машину обеих девчонок, выжатых как лимон, и отвез домой, приказав малявке сидеть дома. И припугнул, а как иначе?
Сабрина опустила ресницы. Очень сложно вести диалог на щекотливую тему, особенно когда собеседник сверлит тебя глазами, абсолютно не считая свое предложение непристойным. Преодолевая смущение, она перевела его красивые слова с русского на русский, чтоб расставить все точки:
– Итак, вы хотите, чтоб я оказывала эскорт-услуги, но исключительно для вас, а проще – стала вашей любовницей. Таким образом, я отработаю долг.
Она даже не оскорбилась. За двадцать восемь лет и не такое слышала, к сожалению, грани между хорошим и плохим стерлись, как-то все сровнялось, будто после землетрясения. Теперь то, что должно вызывать отвращение и возмущать, считается, да и воспринимается, нормой.
– Нет, – ответил Дубенич.
– Нет? – изумилась Сабрина. Вероятно, она что-то пропустила, стало стыдно, а он продолжил удивлять ее:
– О долге вообще давай забудем.
– Ты ничего не должна. Даже если не получу твоего согласия, все равно не должна. Насчет любовницы… не так. Видишь ли, Сабрина, я добрался до потолка, дальше карабкаться неинтересно. Хочу наконец начать жить, но не здесь. Здесь пресно, нет тайны, заведомо знаешь, как будет кудахтать каждая курица. А с другой стороны – опасно, та же курица норовит тебя с гнезда прогнать.