В том, что происходило с ним, была некая закономерность, не исключена она и сегодня, хотя это из области мистики, а Шатунов далек от всего ирреального…
«Что в имени тебе моем?»
Пока он ломал голову над тем, откуда в зале суда взялась Ева, и уже склонялся к мысли, что она пришла поддержать его чисто морально, судья обратился именно к ней:
– Ксения Эдуардовна, вы хотите сделать заявление?
– У меня ходатайство… – поднялась Ева.
С трудом до Шатунова доходило, что Ева не есть Ева, а зовут ее Ксения. Вот когда окончательно снесло крышу! «Как же так, почему?» – спрашивал он себя. А она не поднимала на него глаз, вся такая деловая, холодная и далекая, как Северный полюс. Тем временем вспотевший адвокат, глядя в сторону Евы… то есть Ксении, с большой нелюбовью и паникой, которую не скрывал, шептал ему свистящим шепотом и брызгая слюной:
– Не паникуйте, если проиграем… с той сукой, что вон за тем столом сидит, это реально, она по максимуму требует. Будем подавать апелляцию… Судье выразим недоверие… Не все потеряно.
Одними глазами он указывал на Ксению, стало быть, она и есть сука, которая пришла в зал суда выбить для Лехи вышку, – понял Шатунов. То есть она – государственный обвинитель?! Значит, никаких шансов… Почему все так безобразно на этом свете?
Наверное, со зла на нее – лгунью, а также на предвзятое следствие, судей, свою судьбу, а может, просто зверски устав, Шатунов принял решение замолчать на время суда. Раз Еве-Ксении нужна его смерть – пусть получит ее. Да будь что будет! И нежданно-негаданно ощутил облегчение, да-да, близкая развязка перестала его пугать, он даже с интересом и без эмоций наблюдал за происходящим в зале, будто действо его не касалось.
А заседание отменили. Шатунову надели наручники, отвели в машину и – назад в камеру. Надо ли говорить, что на нарах он провалялся в полнейшей прострации, ни на что не реагируя. Уголовники его не трогали, понимали: статья расстрельная, заменить на пятнашку (пятнадцать лет заключения) не получится, естественно, мужику погано.
Два дня спустя звякнули замки, конвоир рявкнул:
– Шатунов, на выход!
Ему было все равно, куда ведут, а привели в паршивое помещение, где он общался с адвокатом, только за столом сидела… Ева-Ксения! Она что-то писала и стальным голосом, незнакомым Леньке, приказала:
– Наручники снимите. – Конвоир послушно снял наручники и, взяв за плечо Шатунова, надавил, усаживая. – Закройте нас и можете идти отдыхать. За полчаса, думаю, мы управимся…
– Но… – не решался уйти конвоир, опасаясь «злостного преступника» без наручников, вдруг он в заложники возьмет женщину.
– Вам нужно повторять два раза? Свободны на полчаса.