А тут новые понятия: акции, ваучер, ООО, приватизация, акционер, дочерняя фирма, малое предприятие, концерн, бизнес, собственность… Одуреть! Можно людям, никогда этих слов не слышавшим, да в таком количестве, сразу вникнуть в смысл и не наделать ошибок? Короче, в том круговороте, перечень которого неполный, заводу угрожала реальная гибель, конечно, с последующим возрождением, но уже в другом качестве, под другим флагом. Такова краткая и, разумеется, поверхностная предыстория.
Созвонившись, Шатунов встретился с ним в кабинете. Каким Жирнов ему показался? Суровым. Номенклатурным работником – раньше это гражданское звание (прежде всего, почетное) давало более-менее четкое представление о человеке. Что еще? У него был затравленный взгляд бледно-зеленых глаз, вместе с тем цепкий, с прищуром, от такого взгляда мало чего утаишь. На худом лице резко обозначены скулы, тонкие губы с глубокими носогубными складками, высокий лоб. Голову украшала пышная шевелюра белых волос, аккуратно подстриженных и ухоженных. Жирнов бесцеремонно изучал Шатунова, создавалось впечатление, будто он просачивался внутрь Лехи, как щуп, проверяя, где спрятана гнильца. После длинной паузы вообще удивил странным допросом:
– Дом уже не мой, – уточнил Шатун.
– Знаю. Почему развелся? Бабу завел?
– Она завела, а я видел, как ее пилит один… Я брезгливый.
– Было. Позавчера вылечился.
С Шатуновым действительно что-то произошло. Так бывает: организм истощается до последней капли, вот-вот в нем прекратятся жизненно важные процессы, вдруг внезапный толчок и – рождение заново. Так и случилось, но Шатунов родился абсолютно другим человеком. Оказалось, пока он страдал как дурак, в нем копились силы, а случайная молодая женщина помогла этим силам высвободиться. Как так произошло, почему? Не в сексе же дело, в конце концов. В мире много загадок, пусть и эта зависнет в воздухе, а Леха о Еве вспоминал с теплотой.
– Скажи, как кочегару удалось построить огромный дом? – допытывался Жирнов.
– А я среди угольных куч нахожу золотые слитки.
Жирнов рассмеялся. Потом был еще ряд вопросов, на которые Шатун отвечал правдиво. Честно сказать, не рассчитывал он получить место зама, потому не старался понравиться директору и был самим собой. У Жирнова своих, мечтающих занять его кресло, наверняка не счесть, он знал, кто на что способен, а Шатунов для него вообще темная лошадка. Леха думал про себя, что целиком и полностью состоит из слова «нет»: образования нет, опыта работы на предприятии нет, знаний в документации нет…
– Мне сказали, ты самородок.
Жирнов потирал гладко выбритый подбородок и с сожалением смотрел на крепыша напротив в белоснежной рубашке и дорогой кожаной куртке.