Дайнека опустила глаза и, не сдержавшись, съязвила:
Надежда вздрогнула и улыбнулась. Настя серьезно посмотрела на «падчерицу» и переспросила:
– Ты думаешь, коротковато? – Затем, оглядев себя в зеркале, сказала: – Тогда сделайте на два сантиметра длиннее.
На том и остановились.
Снимая с себя костюм, Настя-Здрастя спросила:
– Надеждочка Алексеевна, а кусочков не осталось? Знаете, вдруг порву или еще чего случится…
Удивленно вперившись взглядом в Настино лицо, Раух выдохнула:
И, попрощавшись, вышла.
– Я-а-а спро-о-о-шу-у-у… – передразнила ее Настя. – Почти три метра материи, а она поищет… Хоть на жилетку да сперла. Мымра!
Дайнека выскочила из примерочной и, попрощавшись с Ираидой Самсоновной, рванула к выходу. Ей был нужен воздух.
Выйдя на крыльцо, остановилась:
Вилор стоял посреди безлюдного двора, запрокинув назад голову, закрыв глаза и раскинув руки.
– И давно это у тебя? – с легкой иронией спросила Дайнека.
– Сама попробуй. Понравится, – не открывая глаз, ответил Вилор.
Дайнека послушно встала рядом и, закрыв глаза, запрокинула голову.
– Успокойся и ни о чем не думай… Представь, что взлетаешь вверх… и паришь…
Успокоиться – именно то, что ей сейчас нужно. Прохладный ветерок подхватил ее… И она ощутила блаженство – она летела.
– Куда? – раздался с земли голос Насти-Здрасти.
– Домой, – с сожалением проговорила Дайнека, открывая глаза.
Встретилась взглядом с Вилором и вдруг подумала: «А может быть, он действительно только друг?»
Взглянув на часы, Ольга перевернулась на другой бок и разрешила себе поспать еще полтора часа.
Как всегда, в половине шестого утра в коридоре зашаркали шлепанцы Ядвиги Калистратовны.
– Марсик… Марсик… Где ты, мой сладенький? А, вот ты где, баловник. Пойдем писать, несносный мальчишка.
Звякнула цепочка доисторического унитаза и долго еще дребезжала, качаясь и постукивая по стенке.
Ольга села в кровати.
– Хорошо, – сказала она себе, – раз уж проснулась, буду собираться. Как раз хватит времени, чтобы помыть голову.
По коридору навстречу ей шла Ядвига Калистратовна, похожая на лохматую девчонку, растрепавшуюся во сне. В одной руке она держала кота. Переваливаясь с боку на бок, размахивала им при ходьбе, как игрушкой. Кот, привыкший ко всему и давно смирившийся со своим зависимым положением, безвольно обвис, его лапы послушно взлетали и падали в согласии с каждым взмахом хозяйской руки.
Ядвига Калистратовна остановилась напротив Ольги и приняла боксерскую стойку:
– Оля, вы опять ночью были в уборной.
