Автор
Таня, одетая в платье-футляр цвета сливового вина и черных туфельках, выходит из шoppинг-центра. Ее крутые бедра подчеркиваются модной одеждой, а темно-рыжие волосы едва заметны под макияжем. Это не то платье для обычного похода к Клейманам — слишком вульгарно. Секрет, который она прикупила, должен быть таким же запредельным....
— Я еще ни разу не был с тобой строгим, малышка.
— А будешь? – У нее вид кошки, перед которой машут свежевыловленной форелью.
Иногда мне кажется, что все, что бы я ни сказала, она знает наперед и у нее в запасе есть тот самый ответ, который я вообще не в состоянии угадать.
— Только, Дым, - Таня делает серьезное лицо, - я не люблю… ну знаешь… всякие там игры в насилие.
— Это серьезный повод пересмотреть наши отношения, Туман, - стараюсь не засмеяться в ответ, и по испугу на лице малышки понимаю, что надо завязывать.
Она секунду просто смотрит на меня, а потом за руки тянет на середину арены. У меня разъезжаются ноги, но несколько секунд я героически держу равновесие, а потом Таня ловко закручивает меня волчком, и последнее, что я вижу – неразборчивые надписи на бортах, сливающееся в одну бесконечную ленту.
И падаю.
Приземляюсь жопой на лед. Если бы не проезжающая мимо девчонка, я бы сказала пару ласковых. Она триумфально задирает подбородок и едет дальше, пару раз нарочно делая какие-то штуки ногами.
— Блин, прости, прости, прости…. – Таня падает на меня откуда-то сверху. Мои ладони скользят по льду, и я заваливаюсь на спину. – Прости, пожалуйста, Дым. Нужно приложить лед.
— К моей заднице? – уточняю я и мы оба кусаем губы, чтобы не пугать людей смехом.
— Ну, к чему-нибудь точно нужно, - выходит из положения Таня.
— Я и приложился, - ерзаю спиной, - на всякий случай весь сразу. Малышка, кто-то еще ходит на твои тренировки?
Она лежит на мне сверху: растрепанные волосы падают на глаза, путаются в золотистых ресницах, на лице застыло выражение глубокой задумчивости.
— Ты первый и единственный, - говорит Таня, укладываясь поудобнее. – Мама перестала ходить лет пять назад, папа говорит, что, когда я падаю, ему хочется убивать людей, а бабуле я запрещаю – у нее сердце.
— Тогда поцелуй меня, - предлагаю я.
Есть небольшой шанс, что сколько бы ни продлилось то, что между нами происходит, я когда-нибудь научусь ее угадывать, но лучше бы все осталось, как есть, потому что каждый раз я словно закрываю глаза и на удачу ставлю ногу на прозрачный мост над пропастью.
— Знаешь, что, Дым, - малышка наклоняется к моим губам, и приподнимаюсь на локтях ей навстречу.
— Что, Туман?
— Я прочитала, что с пирсингом в языке мужчина может…
Нет, сейчас эти откровения я точно не выдержу.
