Автор
Таня, одетая в платье-футляр цвета сливового вина и черных туфельках, выходит из шoppинг-центра. Ее крутые бедра подчеркиваются модной одеждой, а темно-рыжие волосы едва заметны под макияжем. Это не то платье для обычного похода к Клейманам — слишком вульгарно. Секрет, который она прикупила, должен быть таким же запредельным....
— Хорошо, тогда я сейчас закончу фотосессию в душе и…
— Нет, Туман, точно не «и». – Я слышу его не очень веселый хриплый смех. – Не сегодня, хорошо?
— У тебя что-то с голосом, ты простыл?
Вот теперь он смеется: тихо и расслабленно, и тут же переводит тему:
— Уже «переехала», малышка?
— Как раз закончила раскладывать вещи. Привезла кота, пару улиток, мухоловку и так, по мелочам.
С той стороны длинная пауза и я зажимаю рот ладонью, чтобы не выдать себя смехом.
— Улитки, коты, мухоловка, - перечисляет он на удивление спокойно.
— Влюбленная единорожка? – подсказываю я, снимаю с полки тяжелую голову какого-то монстра и разглядываю в поисках подсказки, чтобы это могло быть. – У тебя тут голова, Дым.
— Если живая и человеческая, то это не мое, а провокации конкурентов, - совершенно серьезно отвечает он. Слышу звук зажигалки, глоток дыма, и жмурюсь, представляя, что стою рядом с ним. – Что за голова, Туман?
— У тебя на полке, голова какого-то чудовища.
— Это орочья голова.
— Трофейная? – подначиваю я.
— А как же: взял в честном бою, понятия не имею, как готовить, так и стоит.
Мне нравится, что несмотря на свой строгий вид, Мой Мужчина умеет шутить и делает это остро и колко. В нем нет недостатков, раз даже его ирония вызывает во мне очень взрослые мысли и желания.
— Не хочу тебя расстраивать, Дым, но твой трофей зачерствел.
— Верни голову на место, Туман. Ты в курсе который час? Решила остаться у меня на ночь?
Я бережно ставлю орочью голову на место, спускаюсь и сажусь на табуретку.
"— Вообще такая мысль даже не пришла мне в голову, - не лукавлю я. – У меня сегодня ночь у бабули, буду с ней договариваться о помощи. Раз в неделю я точно смогу оставаться у тебя на ночь. – Краснею и быстро добавляю: - Ну… если ты захочешь.
— Я хочу, малышка.
— Скажи это еще раз, - прилипаю ухом к телефону.
— Что сказать?
— То, что только что сказал.
— Забыл уже, старый же – память подводит.
— Ты не старый, ты бессовестный.
— Собирайся и марш к бабушке, Туман, пиши мне каждые пять минут, чтобы я знал, что с тобой в порядке. Опоздаешь хоть на минуту – тебя будет искать вся королевская рать. Я не шучу.
— Если бы ты слышал сейчас свой голос так, как слышу его я, ты бы знал, что у меня от страха дрожат коленки.
— Точно от страха, малышка? – Теперь это совсем другой голос: низкий, мрачно-игривый, и сейчас дрожат не только мои колени – дрожу я вся.
