Автор
Таня, одетая в платье-футляр цвета сливового вина и черных туфельках, выходит из шoppинг-центра. Ее крутые бедра подчеркиваются модной одеждой, а темно-рыжие волосы едва заметны под макияжем. Это не то платье для обычного похода к Клейманам — слишком вульгарно. Секрет, который она прикупила, должен быть таким же запредельным....
Он делает такое лицо, словно я вдруг заговорила голосом пьяного рэпера и заодно выдала весь его матерный лексикон со скоростью десять слов в секунду.
— Вот сейчас я ни черта не понял. – Он тоже убирает в сторону вилку, правда, вместе с тарелкой, складывает руки на освободившемся месте на столе и всем видом дает понять, что у меня не так много времени, чтобы объяснить свою позицию.
— Я не буду содержанкой, - выпаливаю почти одним словом.
— А я и не предлагаю, Туман.
— Вот и отлично, - говорю с облегчением.
— Совсем не отлично. – Мой Мужчина хмурится и его голос приобретает угрожающие нотки. Как много нового я сегодня в нем узнаю. Вот сейчас вроде бы все тот же Дым, но я бы, пожалуй, не рискнула подойти к нему с поцелуями, когда у него вот такое выражение лица. Хотя, все равно бы подошла, даже если бы эта гроза пригвоздила меня всеми своими двухсот двадцать вольтами. – Я сказал, что мы сделаем так – значит, мы сделаем так.
— Но…
— Если «но», то тогда ты спишь в кровати, одна.
— А как же «я хочу тебя обнимать всю ночь»?
— Вот такое хреновое «всюночь».
Я бы очень даже с ним поспорила.
Но не буду, потому что нам обоим совершенно ясно, что я бессильна против желания лежать с ним в обнимку в одной кровати.
Глава двадцать первая: Антон
Не люблю, когда женщина оспаривает мои решения.
Но сегодня было что-то «особенное»: сам не понимаю, как не встряхнул мелкую вредину за это ее «содержанка».
— Я мою посуду, а ты убираешь со стола, - командует Туман, когда наши тарелки пустеют.
Хорошо, что ее вид в моей рубашке разгоняет неприятные мысли. Хотя, моя радость преждевременна: пока я складываю все в мойку, малышка наклоняете, чтобы разобраться с посудомоечной машиной. Наклоняется вроде бы и не очень низко, но рубашка задирается до середины ягодиц, обнажая черный треугольник трусиков.
