Говорят, что ученье – свет для многих ведьмаков, но магам-боевикам оно дает невиданный потенциал и новые возможности. Фамильяры же видят в обучении не только знания, но и значительное увеличение веса — от трехсот до четырехсот килограммов. Вот такая пара стала новым бойцом для Эллы Ласточкиной: одна прекрасная маленькая девушка и вторая, уже заметно массивная....
– Тонкие губы менталиста изогнулись в улыбке, намекающей, что информацию мне придется выдирать буквально клещами.
– А Рендел? Что в нем такого особенного? Почему Кар-Шан не смог найти нового Хранителя среди местных магов? Уверена, среди них имеются достойные!
– Полагаешь, раз я настолько крутой менталист, то могу ответить, что варится в котелке целого мира?
– Полагаю, что вы хотите помочь своему другу!
– Очень, Даниэлла. – Тон мага стал тише и серьезнее. – И поэтому против его встреч сама понимаешь с кем.
– Думаете, что он навредит своему магу?
– Уверен, что он не озвучивает все свои цели и желания. И вот в этом я точно уверен, потому что достаточно крутой менталист.
Даркинфольд хотел шутливо щелкнуть меня по носу, но я зашипела не хуже кошки и отпрыгнула в сторону.
– Топай, кошечка, тебя скоро ожидает дополнительное занятие.
Я кивнула и поспешила к выходу. Уже через час мне придется снова отправиться в Руины.
* * *Тренировки Зверя и Рендела становились все более ожесточенными.
Сегодня, когда я переместилась в Руины, Зверь был один.
– Добрый день. Тренировка отменяется? – с надеждой вопросила я.
Умом я понимала, что для Рендела этот спарринг необходим, но все равно это зрелище так выматывало, что я не отказалась бы от выходного.
Увидев меня, Зверь отложил газету. Он по-прежнему отдавал предпочтение последним свежим сплетням, вместо того чтобы читать солидные книги.
– Нет. Сегодня мы кое-что изменим.
Нарочито медленно он направился ко мне. Звериные желтые глаза с вертикальными зрачками смотрели в упор, дерзко, вызывающе, словно знали обо мне больше, чем я сама.
Прекрасно же понимал, как сильно меня это нервирует!
Временами казалось, что Зверю всего лишь нравится ставить меня в неловкое положение, все-таки за столько лет пребывания в полусне характер у кого угодно может испортиться, но потом он мимоходом отпускал такие замечания, какие мог произнести только фамильяр.
