Автор
Что делать? Мечты тускло мерцали, словно маяк среди шторма жизни. Я плыву через бездну ненависти и страхов, но устремленный внутрь замка силы овладевают мной. В этой книге вы встретите кромешную тьму мыслей и грез, где каждое слово взвешено и каждый образ полон атмосферы жестокой борьбы за существование....
Похоже, «Секретарь старшего принца 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Передвинула ближе и открыла серебряную чернильницу с узорами из цветов. Взяла чёрное перо с серебряным наконечником. Без поддержки телекинезом оно ходило ходуном в онемевшей, совершенно нечувствительной руке, но когда я сосредоточилась получше, рука почти замерла.
Обмакнув перо в чернила, я закусила губу и стала выводить непривычно корявым почерком:
«Трактат о любви».
Пора использовать для дела почерпнутые в борделе знания.
Перо мерзко скрипело, разбрызгивало капельки по белоснежной гладкой поверхности. Каждая буква давалась с трудом, как в детстве, когда я только училась писать.
Но зато концентрация требовалась просто невероятная, и я, если буду достаточно усердной, не смогу отвлекаться ни на что другое, кроме поддержания абсолютного ментального щита.
Я уже почти перестала представлять себе лежащую на спине женщину и навалившегося на неё мужчину с тёмными перепончатыми крыльями, всё интенсивнее двигавшего бёдрами.
Выглядело восхитительно, возбуждающе, страстно! У меня заныло в груди, но я постаралась отстраниться от эмоций. Я рассматривала эту воображаемую сцену, словно дракон и драконесса позировали мне в студии, и я должна их нарисовать. Давно известно, что порой лучший способ чего-то перехотеть – сделать это не своим желанием, а обязательством.
И принялась за набросок первой позы трактата.
Теоретически я знала, с чего начинать: курс рисования натюрмортов и пейзажей в рамках домашнего образования благородной леди я проходила. Но одно дело цветочки, графины, овощи и фрукты, поля, кустики и речка, видимые из окна и с крепостных стен, другое – два прекрасных слившихся в единое целое тела, да ещё после стольких лет без практики.
Набросок получаться не хотел. Подводили то пропорции, то взаимное расположение тел. Линии упорно дрожали и дёргались, руки и ноги постоянно оказывались не в тех местах, один лист сменял другой. Получалось просто ужасно: какие-то уродцы, косые овалы, проваленные цилиндры, «мохнатые» линии. Хорошо выходило только замечательное покрывало под парой, а они сами выглядели, как изображение кривой поделки малыша, решившего слепить многоногое чудище с двумя головами.
