Элор вернулся с кувшином и миской печёных рёбрышек:
– Извини, ничего рыбного на кухне не было, – Элор по-прежнему смотрел на меня как-то подозрительно довольно, – а телепортироваться сейчас отсюда не хочу, мало ли что Культ устроит. Против мяса не возражаешь?
– Я не хочу есть.
– Могу за рыбой кого-нибудь отправить, – предложил Элор, опуская на мой стол кувшин и миску с сочными слегка подпалёнными рёбрышками. – Я их не очень удачно разогрел.
– Расскажи о нападении на Валерию…
У Элора неприязненно дёрнулись губы, он придвинул к столу кресло для посетителей и плюхнулся в него:
– Зачем?
– Да вот, делать нечего, решил историю забавную послушать, дай, думаю, тебя позову, расскажешь что-нибудь.
Элор приподнял тёмно-рыжую, почти чёрную бровь. Я укоризненно посмотрела на него, а Элор взялся за рёбрышко и помахал им:
– Понял, хочешь опять следственными мероприятиями заняться. Хорошо, расскажу, но с одним условием: никакой оперативной работы. Мне тебя беречь надо, а тут то порождения, то вестники Бездны выскакивают из-за углов.
Иногда с Элором проще согласиться. Я кивнула, он кивнул и, то и дело откусывая мясо и быстро его прожёвывая, стал рассказывать все известные подробности нападения и последующих изысканий. Найти тогда ничего не удалось, но меня заинтересовало количество нападавших на Валерию: три.
И предположительно трёх девушек я видела с Малри.
Мне так не хотелось, чтобы виноватым оказался он, но… но…
– Пойдём Малри припугнём, – не думала, что когда-нибудь предложу что-нибудь подобное Элору.
Он закашлялся, отложил покусанное рёбрышко и, утерев проступившие слёзы, посмотрел на меня:
– Мы с тобой пойдём запугивать менталиста?
– Да, – обречённо согласилась я, прекрасно чувствуя в его голосе нотки едва сдерживаемого ехидства.
Да-да-да, я могу действовать и против менталистов, если это необходимо, и если их деятельность может причинить мне вред. А если Культ с помощью Малри убьёт избранную наследника Аранских до отбора, они лишатся престола, начнётся передел власти, и всем станет не до Неспящих.
Так что у меня есть веская причина действовать против менталиста.
– Я почти готов попросить тебя заставить его признаться, – произнёс Элор задумчиво.
– Не сработает: чем искреннее нежелание что-то делать, тем сложнее заставить это исполнить. Вряд ли агент культа жаждет, чтобы его разоблачили, скорее наоборот, и на этой сильной эмоции он снимет управление прежде, чем успеет сознаться.
Я вздохнула: культисты ставили на своих последователей метки, которые убивали в случае, если меченный говорил или делал что-то вредное культу Бездны. Так что если Малри культист с меткой, противодействовать моей установке будет самый мощный инстинкт – самосохранение. Вряд ли я его пробью.