Ты просто не понимаешь… Я должна быть искренней в своей роли, чтобы всё выглядело естественно. А я не могу быть искренней, если знаю, что наблюдающее за мной существо в курсе моего лицедейства.
Я закрыла глаза.
Это было слабостью – так реагировать, отступать от цели из-за глупых эмоций. К тому же после того, как я озвучила это вслух, мне вроде стало немного легче.
Ощутив движение Дариона, я открыла глаза: он наклонился ко мне.
Между нами пролетел ещё один самолётик и спикировал мне в руку. Я подняла ладонь выше, чтобы строки раскладывающейся записки были не видны Дариону, и прочитала неровные слова:
«Больше всего на свете я хочу, чтобы ты сейчас просто был рядом».
Элор ведь умирает, и это может быть последним желанием…
Стало не по себе, я с трудом вздохнула и сложила записку:
– Дар, прости, но у меня служба.
Он внимательно смотрел мне в лицо.
– И нет, я не сдаюсь в деле с Валерией, – пообещала я. – Пока. Хотя мне было бы спокойнее всё отменить. Ты уверен, что она не проболтается?
– Уверен. – Дарион обхватил мои ладони вместе с обеими записками. – Попробуй пообщаться, ведь о некоторых вещах ты можешь поговорить искренне, и это точно найдёт отклик.
Он так воодушевлённо это говорил, что можно было подумать, будто моё с Валерией общение – главная его цель.
И всё же вдали от дворца Дарион сдавал, забывал о правилах интриг: никакой искренности.
В дверь постучали и толкнулись, и он в мгновение ока поставил своё кресло перед моим столом и принял независимый и холодный вид. Он щёлкнул пальцами, снимая защиту, и почти сразу створка распахнулась.
– Халэнн, а где Элорчик? – Вейра стрельнула глазами на Дариона и улыбнулась ему. Но тут же одарила меня цепким взглядом. – Мы что-то давно найти его не можем. Тревожно даже. Или он опять от нас прячется? А может, решил четвёртую любовницу попробовать завести?
– Я его не видел, – отозвалась я и положила две его последние записки в стол. – Он не сказал, куда отправился.
Как обычно я почти не лгала. Хотя, возможно, и стоило послать всех любовниц к нему, чтобы некогда было думать о всяких глупостях, из-за которых дырки от зубов на ягодицах появляются.
* * *Та записка, которую я получила при Дарионе, была последней бредовой. Если честно, я ждала новых и беспокоилась их отсутствием (они ведь обозначали, что Элор жив), но следующая прилетела глубокой ночью и содержала почти ровно написанное:
«Прости за всё, что накарябал, я был не в себе. Не обращай внимания. Если не хочешь».
Эта последняя приписка неимоверно разозлила. Погасив свет, я пыталась уснуть, но не смогла. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я вскочила с кровати и несколько раз прошлась из стороны в сторону, кипя от бессмысленной злости: он оставил последнее слово за мной!
Меня это злило.