При этом архивампиры, убившие их, ушли совершенно свободно — никого не задержали! Да и глупо на это надеяться: сейчас империя не захочет ссориться с кантонами.
Зябкое чувство продолжало терзать, выбивало из кожи чешуйки, призывало передёрнуть плечами, съёжиться, обхватить себя руками, но я себе этого не позволяла, сдерживала чешую. Накрыла мёртвые лица и поднялась, отступила.
Элора всё не было. Зато над стеной вокруг замка появилось тёмное пятно дирижабля.
Он надвигался, его тень переползла со стены на каменные плиты. Тугие канаты упали, раскинули змеиные кольца хвостов. Три офицера бросились к ним. Из замка выбежали слуги, они нажали на плиты, и из-под трёх высунулись швартовочные кольца.
Я бездумно наблюдала, как дирижабль фиксируют, лениво подумала, что тут не хватает мага земли, который вытянул бы металлический штырь, чтобы поставить огромное воздушное судно на прикол.
Казалось, это всё происходит не со мной, не передо мной, словно это не моё тело стоит здесь, под солнцем, на этих плитах с дорожкой из капелек крови, тянущейся от крыльца до накрытых плащами мертвецов. А море шептало-шипело-шелестело ударами волн о камни: «Плачь, плачь, плачь».
Я едва заметно кивнула в ответ на приветствия и отступила, чтобы прибывшим удобнее было брать носилки.
Элора всё не было."
"Я следила, как люлька поднимает тела одно за другим. Кровь больше не текла. Море шумело, и солнце светило. Ничья смерть не может потревожить течение жизни.
Задрожала, заскрипела земля, застонала от толчка землетрясения.
Возле меня вспыхнуло золотое пламя, опало, открывая статную фигуру с огненно-рыжими волосами. Элор смотрел на меня. Я развернулась к нему. Он продолжал смотреть встревоженно.
— Что? — спросила я.
Что-то изменилось во взгляде Элора, лицо смягчилось, он шагнул ко мне и мягко взял под локоть. Нас снова охватило золотое пламя. Перед выходом нас хорошенько тряхнуло. А после выхода ноздри обжёг запах соли и водорослей.
Мы оказались на берегу. Волны шлёпались о берег, набегали на песок, и пена искрилась в золотых лучах солнца.
Элор взял меня за руку, потянул за собой в пенистую, качающуюся воду. Сопротивляться не было сил, я шла за Элором, волны толкали — то пытались выбить на берег, то утащить в глубину. Тёплая вода мгновенно проникла под одежду. Элор шёл уверенно, не оглядываясь, и остановился, только когда вода стала нам по грудь. Тогда Элор развернулся ко мне, приблизился, вглядываясь в лицо.
Я не стала спрашивать «Что?», но Элор сам ответил:
— Ты выглядишь, как покойник. — Он сгрёб меня в объятия. — Это вода. В воде же тебе должно быть лучше, да?
Он прижимал меня к себе, а я чувствовала себя словно деревянной, каменной, и вода перетекала вокруг нас, а я её не чувствовала, как чувствовал бы её Халэнн, и лучше мне не становилось.