Но любую защиту можно пробить, если приложить достаточно сил. Мы справимся. Мы точно справимся. И подкрепление успеет!
Это отчаянный самообман. Попытка уговорить себя и… меня.
Мой взгляд прикован к вершине.
Высший вампир, глава Неспящих там.
Его защищает сила бога. Возможно, он сам скоро станет богом.
Нужно убить его раньше, чем это произойдёт.
Магией драконов не достать.
Уверена, что и магией эльфов или оборотней тоже, а вампиры сейчас наши враги.
Но ведь слово Смерти — это не магия, это — звук.
Вампиров вокруг всё больше. Их слишком много в сравнении с количеством наших бывших союзников, значит, щит нарушен, и это прибывают Неспящие. Такие же ошалелые от голода, как и бывшие здесь вампиры, такие же отупевшие. И опасные.
Я запрокидываю голову: купол вампиров всё ещё действует, значит, по пирамиде не ударить техническим оружием. Есть только гранаты, пистолеты и два ящика взрывчатки, но их наверх так просто не доставить.
И времени нет, наш враг наверняка усиливается с каждой каплей выпитой крови.
Промедление смерти подобно. Оно — сама смерть.
Я понимаю это предельно чётко, словно само ментальное поле мне нашёптывает. Возможно, по нему распространяется уверенность высшего вампира в своей победе.
Словно Смерти требует понимать суть существа.
Мне кажется, вначале я уловила ментальный отпечаток высшего вампира, но этого мало для понимания всей его сути и подбора Слова. Необходимо поговорить. Но нет никаких гарантий, что высший вампир снизойдёт до беседы со мной.
Нет никаких гарантий…
Но других вариантов я тоже не вижу.
— Ри… Ри… — голос Элора доносится будто издалека — настолько я погрузилась в свои мысли.
Он не позволит мне пойти одной. Если не физически, то ментально сможет дотянуться, сняв абсолют.
Поэтому первое, что я делаю — накрываю себя абсолютным щитом.
Отрезаю себя от окружающих.
Чужая паника, крик ментального пространства, эманации — всё исчезает, прекращает терзать мои нервы.
И снисходит спокойствие.
Изумительное, дарующее предельную ясность спокойствие.
Затем я поворачиваю голову к Элору — яркая рыжина волос подчёркивает мертвенную бледность его прекрасного, заострившегося от тревоги лица — и с нотами контроля уверяю:
— Думаю, нам надо отступить.
Его зрачки, и без того расширенные, раскрываются ещё шире, почти поглотив золотые радужки. Элор верит. Не может не поверить, даже если все знания обо мне кричат обратное.
Я отворачиваюсь, делая вид, что собираюсь поговорить с императором.
Но мои пальцы складываются в кулак.
Тишина ментального поля впервые мне приятна, потому что позволяет сохранить ясность мыслей и изумительную чёткость действий.
Усиленный телекинезом и магией удар снизу в челюсть отбрасывает Элора, отрубая на несколько так нужных мне мгновений.