— Ты его убьёшь?
Тишина.
Похоже, Альгал-Тара вопросы не отвлекают. Надо же быть таким непробиваемым!
— Я пришла убить тебя.
— Я убью всех вампиров.
— Другие боги не позволят тебе стать богом.
— Ты идиот.
— Король из тебя убогий.
— И морда у тебя уродливая.
Он меня что, не слышит?
Не плюнуть ли в него? Каков шанс, что божественная защита ограждает даже от драконьей слюны?
В этот момент моей близости к полному и беспросветному отчаянию Альгал-Тар отпускает бледную руку Нергала.
Надо скорее пользоваться случаем!
— Ты ответишь? — спрашиваю хоть это, раз остальные вопросы вылетели из головы.
Но Альгал-Тар рассеянно скользит по мне взглядом, будто не замечая.
Слезает с края саркофага.
Твёрдо стоя на каменной поверхности, Альгал-Тар вскидывает руку. В сиянии разлитого по щиту огня он выглядит жутко: отсветы на лице, волосах, руках и одежде кажутся кровавыми.
Но лицо… изменилось. Альгал-Тар смотрит мне за спину, и уголки его губ дрожат, как у обычного живого существа. Одухотворённая мечтательность проступает в чертах.
Он стискивает кулаки, и пламя на куполе вампирского щита гаснет.
Резко темнеет. В воздухе не осталось ни одной магической сферы!
В сумраке звуки обостряются: купол защиты лопается. Внизу нарастает шум.
— Ветер…
Не сразу я узнаю этот подрагивающий голос.
— Здесь есть ветер, он такой мягкий… — неверие и удовольствие в голосе Альгал-Тара.
И действительно: здесь, на вершине пирамиды, гуляет ветер. Мягким его может посчитать только дракон или — сильный вампир.
Глаза постепенно привыкают к темноте, позволяют разглядеть отблески, и приходит понимание: за моей спиной — там, куда пристально смотрит Альгал-Тар — разгорается восход. Пока ещё блёклый: холодные лиловые отсветы едва тронули горизонт. Но это восход.
Первые лучи пробиваются сюда, дотягиваются до вершины пирамиды.
Снизу доносится массовый выдох: все ждут, что будет. Солнце было нашей надеждой!
Высший вампир, единственная слабость которого — уязвимость к солнечному свету, наблюдает за поднимающимся солнцем. Холодный свет разливается по его лицу. И не убивает. Не жжёт.
Божественная кровь избавила Альгал-Тара от единственной слабости.
Кажется, моё сердце сейчас перестанет биться.
Заговорит ли эта тварь со мной ещё раз? Даст мне шанс?
Он по-прежнему не обращает на меня внимания, весь сосредоточен на восходящем солнце. И по его бледным щекам, поблёскивая, скатываются слезинки…
Альгал-Тар… скучал по жизни. По солнечному свету. По чувствам…
Понимание накатывает на меня приступом панического удушья.
Я знаю звук Альгал-Тара: сложный и многогранный, полный боли, безумия, холода, надежды, тоски и счастья.
Его слово Смерти — точно не шёпот.
Нет, это крик:
— Умри!
Альгал-Тар дёргается.