Автор
В тревожном тишине имперского сада каждый звук становится сигналом бедствия. Я — секретарь старшего принца, моё перо часто отрывается от бумаги под жгучими приказами. Но сегодня я вздыхаю особенно громко: мальчишки вновь выскользнули из запертных уголков и отправились в опасный полет по парку. Как же люди дерзки!...
Похоже, «Секретарь старшего принца 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ощущение его эмоций в долгосрочной перспективе меня успокаивало. Сейчас я не чувствую эмоций окружающих, поэтому встреча с Дарионом не произведёт никакого эффекта.
Взгляд Элора такой странный, я не могу его понять.
Да и зачем?..
* * *Боль приходит внезапно. Окунает меня в пламя, сбивает с ног, заставляя забыть куда и зачем я шла и шла ли вообще.
Глава 71
Невозможно вдохнуть — кажется, лёгкие прошиты тысячами игл. Но вдох происходит, задевает острыми лезвиями каждый нерв, по всему телу пускает волну чудовищной боли.
Одежда — она тоже словно тысячи игл впивается в кожу, и пол спальни подо мной — раскалённая лава, сжигающая места соприкосновений.
Откат.
В сердце этой пульсирующей, ослепляющей и оглушающей боли разум холодно констатирует факт: в бою у могилы Нергала я заглушила боль. И об этом не вспомнила, пока меня не догнал откат.
— Ри! — кажется, сам голос Элора делает больно, а от его прикосновений тело выгибает в мучительной судороге.
Зубы сжимаются, и я никак не могу вытолкнуть через них нужные слова. А Элор несёт меня, и кровать, на которую он меня укладывает, такая же раскалённая колючая лава как покинутый пол.
Надо сказать.
Надо объяснить, чтобы не трогал, не трогал меня.
Телекинезом я отталкиваю Элора и рву с себя платье, отдираю одежду клочками. В крике раскрыв рот, пользуюсь тем, что челюсти больше не сводит, невнятно, хрипло шепчу:
— Это откат… это пройдёт… важно не трогать… все прикосновения — боль…
— Ри? — Элор медлит кошмарную секунду и начинает срывать с меня части одежды, не поддавшиеся телекинезу.
Как же трудно говорить, но надо, чтобы остановить эти ощущения.
— Обезболивающее и снотворное… поить… пройдёт само…"
"— Т-точно?
— Проверяла.
Касание воздуха к обнажённой коже тоже ранит, колет, но не так яростно, как ткань. В какой-то миг понимаю, что меня касается только воздух.
Как больно дышать!
Я парю над кроватью, как уже парила когда-то при откате, чтобы к коже ничего не прикасалось.
Как же трудно заставлять себя делать вдох, когда знаешь, насколько мучительным он будет. И невозможно не дышать — лёгкие жжёт, испепеляет.
Вдох… выдох…
…вдох… выдох…
…в бесконечном потоке боли…
…я должна дышать…
…зачем?
В рот заливают лаву с резким болезненным запахом трав, и темнота уносит меня от этого вопроса, гасит боль.
