Автор
В тревожном тишине имперского сада каждый звук становится сигналом бедствия. Я — секретарь старшего принца, моё перо часто отрывается от бумаги под жгучими приказами. Но сегодня я вздыхаю особенно громко: мальчишки вновь выскользнули из запертных уголков и отправились в опасный полет по парку. Как же люди дерзки!...
Похоже, «Секретарь старшего принца 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И в то же время я не могу отказаться от этого безумного фейерверка кровавых брызг.
Последние минуты жизни моей семьи.
Последние мгновения.
Прежде я смогла пригасить тоску по ним, отстраниться от всего, кроме смерти Халэнна, но теперь… меня разрывает на части. Я тону в этих новых воспоминаниях, в чужих личностях.
— Ри! — Элор встряхивает меня, и я открываю глаза.
Ореол его подсвеченных волос напоминает протуберанцы пламени. Золотую корону вокруг почерневшего в затмении солнца.
Запускаю пальцы в эти шёлковые огненные кудри.
И сейчас я имею на это право.
Тяну Элора на себя, сама подаюсь вперёд, целясь в губы Элора своими губами. Они соприкасаются, и меня обжигает его внезапная холодность.
Чуть отклонившись, замираю. Мы с Элором смотрим друг другу в глаза.
Внимательно.
Будто ищем что-то.
Его зрачки расширены, но кожа прохладная.
Разжав пальцы, откидываюсь на щекотный мех покрывал и снова закрываю глаза, погружаясь в водоворот перемешанных воспоминаний: боль и хищная радость, страх и скука.
Это напоминает погружение в омут — медленное и неотвратимое. Прекрасно понимаю, что должна цепляться за реальность, отстраниться от чувств. Знаю, как это делать, ведь дедушка готовил меня к тому, что погружение в чужую память может сломить волю, затянуть в себя, свести с ума.
Я всё это знаю, но с каким-то хладнокровным идиотизмом позволяю этому всему происходить, позволяю стенам разума ломаться, оставляя моё сознание беззащитным… Я кружусь в кровавых воспоминаниях, словно алые разлетающиеся во все стороны брызги.
— Ри… Ри…
Прикосновения. Они прорываются сквозь замедляющиеся, застывающие, словно эпические полотна, сцены убийств. Чужие пальцы скользят по моему телу. Элор прижимается к шее губами. Нюхает меня. Гладит. Целует. И шею. И грудь. И руки. Тело. Словно заново изучает. Меня, расколотую на кусочки, парящую между застывшими картинками побоища.
Он ощупывает меня.
Обнюхивает.
Словно пытается убедиться, что в его руках находится действительно его избранная, а не кто-то посторонний. И шепчет моё имя:
— Ри… Ри… Ри…
Эти ни на миг не прекращающиеся касания, эти ощущения, когда он втягивает носом аромат моей кожи, его голос — слишком, слишком назойливы, не дают забыться.
