Автор
Кира проводила очередной трудный день в офисе, когда секретарь Милана встряхнула ее плечи: "Не уходите! Игорь Олегович сейчас не свободен". Этот рабочий вечер напоминал предыдущие, но сегодня было что-то особенное. Кира осталась в офисе, надеясь на помощь Миланы — секретарши для искушенного....
Но тебе не кажется, что ты переходишь границы? Заботиться о девочке должны ее родственники.
Кира прикусила губу. Несколько минут не сводила с меня напряженного взгляда, а после спросила:
— Она понравилась тебе?
— Кто? — я слегка опешил. — Девочка или ее мама? Или о ком вообще идет речь?
— Маша, девочка, ты ведь заметил, что она… немного не такая, как все дети. У нее проблемы с развитием, но врачи обещают, что со временем это пройдет. Она станет обычной маленькой малышкой, такой как все.
Кира смотрела так, словно мой ответ был очень важен.
— Ты слишком добра, Кира. И чересчур сильно переживешь за чужого ребенка. Об этой девочке должны заботиться ее родственники, тебе не стоит взваливать на себя этот груз. Понимаю, твоей подруге, наверное, тяжело, и она с радостью принимает любую помощь. Это большая ответственность, воспитывать такого ребенка. И большой труд.
— Люся ее искренне любит.
— Я в этом не сомневаюсь. Но повторяю, тебе не стоит лишаться личной жизни из-за этой девочки. Уважая твои добрые намерения, я могу помочь. Скажем, нанять твоей подруге няню или поддержать финансово. Но не отпускать тебя каждый вечер из-за того, что подруге нужна помощь. Это слишком, Кира.
Она снова помолчала. А после задала невероятный вопрос:
— Ты смог бы полюбить Машу?
Мне потребовалось больше пяти минут, чтобы обдумать ответ. Не хотелось бы обижать Киру.
— Не волнуйся, с нашим ребёнком не случится такого. Если мы решимся когда-нибудь завести малыша, он родится совершенно здоровым.
— От подобного не застрахован никто.
— Понимаю. У меня в роду никогда не было никаких отклонений, так что шанс минимален. А что насчет тебя?
Кира неожиданно вспылила:
— У Маши нет отклонений! Она совершенно здоровый ребенок.
Что за блядство? Дело дрянь, кажется, вместо того, чтобы успокоить, я только разволновал Киру сильнее.
— Прости, если мои высказывания были слишком резкими, — проговорил как можно спокойнее, хотя сам был готов в любую минуту потерять терпение. — Говорю же, ничего не смыслю в детях. Но вижу, что ты очень привязана к этой девочке.
