Автор
Вечер корпоративного ужина превращается в потусторонний кошмар: но-шпой закидываются сотрудники на радость одурманенного Славика. В зале разливаются веселые голоса, а по талии кто-то скользит рука невесть откуда. Казалось бы обычный вечер может перерасти в непредсказуемый кошмар, когда владелец компании начинает рассказывать о своих подоплеках и маневрах....
Девчонки испугался?
- Ты же сам сказал, чтобы она терпела. Вот и пускай.
Никто не торопится меня развязывать, но сейчас мне это и не нужно. Гляжу на Сашу, и былое решение, что отношения наши обречены, летит в бездну. Ну не смогу я от него отказаться! Кем бы он ни был, не смогу, и не захочу.
- Итак… - начинает Алексей, но Саша его перебивает.
- Я забираю Алену, и возвращаю тебе картины. Людей своих я подставить не дам.
- Даже ради нее? – Алексей кивает на меня, и я понимаю, почему этот разговор в моем присутствии ведется – чтобы на Сашу надавить моим жалобным видом.
- Вест, ты в курсе значения слова «компромисс»? – не ведется на угрозы Саша. – У меня твои картины, у тебя моя девушка. Город мы поровну делим, ты войну хочешь? Или еще есть шанс договориться? Условия ставь, но не зарывайся.
Алексей, по уже изученной мной привычке, тяжело смотрит на Сашу, пытаясь задавить своим взглядом, но, видимо, одна я такая чувствительная. Саша не реагирует. Стоит, засунув одну руку в карман, а позади него молодой парень, мой ровесник, бычится на людей Алексея.
- Картины где?
- В надежном месте. Получишь их, когда Алену вернешь, - просто отвечает Саша.
- Север, все-же, ты идиот. Из-за бабы какой-то так подставляться, - кривится Вест, - это тупость. И про компромиссы, к слову, я знаю. Вот мои условия: я возвращаю тебе твою телку, а ты мне картины. Люди твои или пусть убираются из города, или пускай ко мне переходят, но город мы больше делить не станем. Теперь его хозяин – я.
Глава 54.
Город ему нужен.
Вполуха его слушаю, хоть и знаю, насколько важно то, что сейчас решается, когда я на пороге склада, топчусь в траве, а в спину бьёт солнце.
Из нутра этой коробки пахнет сыростью, грязью, ещё чем-то, там стоит Вест, и там сидит зайка, она не напугана, но поникшая подавленная, и рыжие волосы, что слепили, словно потускнели, ей здесь, взаперти, без воздуха, так плохо было, ощущаю вину, которая не то, что камнем на душе, я под гранитом своих ошибок погребён, подверг ее опасности, и нет мне прощения.
- На телку свою потом налюбуешься, - мой враг сдвигается в сторону, загораживая мне обзор на Алёну, ловит мой взгляд. - Картины, - напоминает отрывисто.
- Верну картины, - заторможенно киваю. - От дел я и так отхожу. Что думают мои люди - не знаю, захотят они работать на тебя или нет - твоя головная боль, не моя. Договаривайся сам. Алёну выпусти.
Она вся в веснушках, там в темноте погибает без солнца.
Вест щурится.
