Автор
В Москве начинается расследование загадочного исчезновения. Но главную роль в этом драматическом деле играет невидимая фигура — секретная сотрудница, работающая на стороне правоохранителей. Великолепное освещение белградской ночи и заполненные опасностью гул аэропорта создают идеальную атмосферу для этого неожиданного открытия....
А мне удалось значительно расширить ее возможности для замедления процесса старения.
— И по каким же критериям вы намерены определять ценность человеческих индивидуумов? — спросил Турецкий.
— Вопрос, как я понимаю, риторический. Любому разумному человеку должно быть ясно, что так называемое человечество представляет в основной своей массе просто говорящий скот и лишь отдельные личности имеют реальную ценность для развития цивилизации."
"— Какой цивилизации? Потенциальных сверхчеловеков, живущих по ту сторону добра и зла, за пределами человеческого, слишком человеческого?
— А вы являетесь сторонником естественного пути развития? — с удивлением спросил Ленц.
— Во имя закона и человечности…
— Что такое человечность? — скептически усмехнулся Ленц, подобно Понтию Пилату. — Абстрактный гуманизм? Бессмысленная снисходительность к низшим? Поощрение существования заведомо бесперспективных существ, даже не задумывающихся о том, ради чего они живут на этом свете?!
— Теперь я вижу, что ваш коллега был прав, когда говорил, что слова «человек» и «дерьмо» для вас являются синонимами, — со вздохом заметил Турецкий.
— Совершенно верно! — ничуть не смутился Ленц. — Иначе мы никогда не сумеем отделить зерна от плевел и создать истинно высокоразвитую цивилизацию! Великое царство духа, а не мыслящей материи с ее примитивными животными инстинктами! По-моему, во имя такой цели оправданы любые жертвы…
— А как же известная формула Достоевского о невинной слезе ребенка?
— Это определенный этап, который необходимо преодолеть.
— Выходит, опять цель оправдывает средства? — Турецкий взглянул на собеседника с нескрываемым сочувствием. Он внезапно понял, что этот гениальный мизантроп был, в сущности, безмерно одинок и нуждался хотя бы в одном слове искреннего одобрения.
— Я атеист, — усмехнулся Ленц.
— Теперь я понимаю, зачем вы привезли сюда вашего отца и показали ему свою дьявольскую кухню. Вам хотелось, чтобы он наконец признал в вас гения. А когда вместо этого профессор вас проклял, вы позволили своим подручным хладнокровно его убить.
