Автор
В Москве начинается расследование загадочного исчезновения. Но главную роль в этом драматическом деле играет невидимая фигура — секретная сотрудница, работающая на стороне правоохранителей. Великолепное освещение белградской ночи и заполненные опасностью гул аэропорта создают идеальную атмосферу для этого неожиданного открытия....
Одно слово — ….
— Как же этому… удалось остаться на Западе?
— Обычное дело. Как все тогда оставались. Изобразил себя жертвой политических репрессий. Наплел с три короба про свои необычайные таланты и интерес к ним со стороны КГБ. Ну и добился политического убежища.
— Ясно, — покачал головой Турецкий. — Так что же все-таки было причиной смерти профессора, Борис Львович?
Доктор Градус мрачно набулькал себе еще спирта и залпом выпил.
— Все указывает на сердечный приступ. Сердчишко у него еще с лагерных времен пошаливало…
— Ошибки быть не может? Это была естественная смерть?
— Что я тебе Бог, трам-тарарам?! — вспылил старик.
Турецкий смерил матерщинника пристальным взглядом.
— Я вижу, у вас есть сомнения. Почему?
— По кочану! Ты бы его еще пару недель на жаре подержал, а после спрашивал!
— Значит, вы что-то обнаружили, Борис Львович?
Доктор Градус угрюмо покачал лоснящейся круглой головой.
— Обнаружил — хрен на роже… Тебе, «важняк», как всегда, убийство мерещится.
— Например?
— Например, скажу тебе, что в наше время «организовать» человеку сердечный приступ — это вообще плевое дело. И комар носу не подточит.
— Это мне и самому известно, потому и спрашиваю. Так что конкретно вам удалось обнаружить?
— След у него остался на левой руке, — вздохнул старый судмедэксперт. — Крошечный такой. От укола в вену.
— Так чего же вы молчали?!
— Потому что это еще не доказательство! А может, он сам себя уколол!? Эх, привези ты мне его хотя бы на день раньше… Одним словом, никаких следов наличия в организме препаратов, способных вызвать смерть, вскрытие не обнаружило.
— Что ж, и на том спасибо, — помрачнев, вздохнул Турецкий. — А насчет вашего знакомства с профессором Ленцем мы, если не возражаете, еще как-нибудь поговорим.
— Валяй. А теперь давай, «важняк», лучше выпьем. За Карлушу. Чтоб ему на том свете ангелы сладко пели…
Отделение милиции в Перово
В третий раз повторилось то же самое.
— Краснолобова Людмила Евгеньевна, — покорно назвалась она. И, всхлипнув, добавила: — Я насчет моего сына…
Все это, превозмогая душившие ее отчаяние и боль, Людмила Евгеньевна уже рассказывала.
