Автор
В Петрограде шло подготовка к Рождеству, но среди праздника скрываются подозрительные фигуры: статский советник Лыков наблюдал за тем, как люди теснятся в трамвае и магазинах. В это время поджидается один из главных сюрпризов года — секретный вечер императора Александра III....
Чунеев взволнованно ответил:
– Николай Николаевич, помилуйте! Все офицеры в Восемнадцатом стрелковом Туркестанском полку выбыли из строя. А враг ломит. Как я мог увильнуть в такой момент? Людей раз-два и обчелся, и каждый день штурма вырывает из строя целые куски. Что, по-вашему, я должен был сказать командиру полка, когда тот велел принять восьмую роту? Мол, извините, но я знаю четырнадцать языков и поэтому в бой не пойду?
Подполковник с капитаном хмыкнули. Драценко похлопал Лыкова-Нефедьева по колену и сказал:
– Да успокойтесь, командующий шутит.
И он покосился на Юденича. Тот понял и стал разматывать принесенный им сверток. Когда башлык был снят, показалась шашка с золотой рукояткой и надписью «За храбрость», с георгиевским темляком и маленьким белым крестиком на пятке[82].
– Вот…
Все четверо встали. Генерал от инфантерии протянул клинок поручику:
– Высочайшим приказом по Военному ведомству за то, что, находясь в положении исключительной опасности, в сфере действительного артиллерийского и ружейного огня противника, с многократным риском для жизни, поручик Николай Лыков-Нефедьев храбро исполнял свои обязанности, он награжден Георгиевским оружием.
Выздоравливающий принял награду и некоторое время держал ее в руках. Сначала он даже обиделся. Ведь его рота захватила батарею турецких горных орудий! За это по статуту полагается Георгиевский крест.
– С тысяча девятьсот тринадцатого года оружие приравнено к кресту. Разве вы этого не знали?
– Знал, но…"
"– А как вы хотели? Туркестанцы своих-то не всех сумели наградить, а вы временно прикомандированы к Восемнадцатому полку, да еще и устным приказом полковника Букретова. В той неразберихе было не до бумаг, вот и не оформили надлежащим образом. Могли и вообще забыть!
– Я понимаю…
Николка поднес награду к глазам, погладил рукоять.
– Неужели настоящее золото?
– Как есть настоящее, – подтвердил Драценко, кладя руку на эфес своей сабли. – У меня золоченая медь. А вы, мы знаем, материально обеспечены, потому и спрашивать не стали.
Офицер, награжденный таким отличием, мог попросить его стоимость деньгами. Тогда он заказывал переделку оружия «на манер золотого» из недрагоценных металлов, а разницу клал себе в карман. Небогатые всегда так и поступали.
