Следователь прокуратуры Петровский убивает опасного бандита Курлова и вынужден расследовать собственное преступление. Осложняется ситуация тем, что оба когда-то работали в секретной программе ФСБ «Чистые руки». Петровский – внедренный агент, и любая его оплошность может разоблачить всю...
Раздел Chitat.online для книги «Секретные поручения 2. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Следователь прокуратуры Петровский убивает опасного бандита Курлова и вынужден расследовать собственное преступление. Осложняется ситуация тем, что оба когда-то работали в секретной программе ФСБ «Чистые руки». Петровский – внедренный агент, и любая его оплошность может разоблачить всю...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Следователь прокуратуры Петровский убивает опасного бандита Курлова и вынужден расследовать собственное преступление. Осложняется ситуация тем, что оба когда-то работали в секретной программе ФСБ «Чистые руки». Петровский – внедренный агент, и любая его оплошность может разоблачить всю...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Секретные поручения 2. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я помню, даже в центральной прессе писали…
– Ну он загнул, товарищ полковник, – шепотом прокомментировал Суровец соседу за столом. – «Грачей» в 75-м брали, меня там и близко не было.
– Разве? – удивился полковник. – Да, точно! Но кажется, ты везде был!
– Вообще мы с Курбатовым много дел раскрыли, это верно, – Суровец расправил плечи, где на потертом штатском пиджаке условно сияли две новенькие подполковничьи звездочки. – Есть что вспомнить.
– Вот он и вспоминает… – Сосед вытер губы салфеткой. – «Я помню», «я обживал», «я то», да «я это»… И целых два раза упомянул о тебе. Гордись, именинник.
– …возможно потому я, как и многие из здесь присутствующих, добился определенных успехов, что каждый свой шаг сверял с лучшими по профессии! – чеканил Курбатов. – Ведь, кажется, самая обычная фамилия – Суровец. Ничего особенного. Но ухо опытного сыщика слышит… – Важняк приставил ладонь к уху, будто в самом деле что-то услышал. – Это не такая уж простая фамилия, здесь что-то закодировано. «С» – это смекалка, «У» – ум, «Р» – решительность. «О»…
– Отвага, – подсказал кто-то за столом.
– Правильно, – одобрил Курбатов.
– «В» – выдержка! – послышался другой голос.
Захмелевший художник многотиражки Рулев пробормотал: «вэ – это ж выпивка, мужики», – вызвав одобрительные смешки у соседей.
– А что означает «Е»? – перекатывая во рту потухший и замусоленный «беломор», поинтересовался эксперт-криминалист Савицкий.
За столами развеселились.
– Да эта ж… Как его? Ети… Да отс-стань ты! – Лейтенант Паршнов отмахнулся от инспектора Ереминой, пытающейся его урезонить. – Ети-ли-гетность! Вот что это такое!
Завлаб Нечаева переглянулась с Курбатовым. Оба улыбнулись.
– В таком случае «Ц» – это трезвость, – хмыкнул себе под нос художник Рулев. – Так выпьем же, господа, за гениального сыщика, за великого трезвенника Сергея Леонидыча Суровца!
Его никто не услышал. Рулев чокнулся с салатницей и опрокинул в себя очередную рюмку.
Тостующий Курбатов закончил речь под жидкие хлопки. Собравшиеся выпили и закусили. Лейтенант Паршнов гладил инспектора Еремину по коленке. Она сидела с каменным лицом, стреляя глазками по сторонам: не слишком ли это наглядно. В малом зале ДК имени Дзержинского, где проходило чествование 45-летнего именинника и новоиспеченного подполковника, становилось душно. Курбатов вяло пожевал оливку, выплюнул косточку в тарелку и вышел в коридор. Там уже висела завеса вонючего табачного дыма, группа курильщиков сгрудилась у окна, что-то горячо обсуждая громкими, расторможенными водкой голосами. Завидев важняка, курильщики взяли на полтона ниже – здесь, в «ментовской тусне», он был, с одной стороны, своим, а с другой – прокурорским, а значит – чуждым элементом.
