Это талант? Злой рок? Или это глупость? Объясни мне.
– Нормальные люди обходят, а потом забывают, куда они шли и зачем, – ответил Денис. – Если вы будете и дальше загораживать передо мной дверь, Александр Петрович, то вы тоже окажетесь потерпевшим. И тогда сможете задать эти вопросы себе самому. И сами на них ответите. Это очень удобно.
Курбатов рассмеялся и, сделав необходимую паузу, отошел в сторону.
– Пожалуйста, пожалуйста… Я и в самом деле не наступаю в дерьмо. Обхожу. Чисто инстинктивно.
Денис, ничего не ответив, прошел мимо него и вышел в коридор.
– Кстати, Петровский, чуть не забыл! – крикнул ему вслед Курбатов. – Этот мой свидетель, сосед Седых, он говорил, что ты был не единственным, кто ночевал у Веры Алексеевны!
Денис замедлил шаг.
– Был второй, был, точно тебе говорю! Старый осклизлый тип. Так что вы окучивали девушку на пару, прости уж за такое сравнение… Мы пробили номера его машины по картотеке. И, ты будешь долго смеяться, но он работал как раз на твоем горячо любимом «Приборе»!..
Когда Денис обернулся, Курбатов едва узнал коллегу – его лицо было искажено болью и яростью.
– Кто он?! Фамилия?!!
* * *– Вы с гостинцами, Александр Петрович? – почтительно спросил белобрысый лейтенант – дежурный по ИВС, и кивнул на пакет в руках пришедшего. Звякая ключами, он отпер дверь кабинета.
– Не для тебя, – холодно ответил Курбатов. – Давай, веди. И еще один стакан принеси. Только чистый – для меня!
Важняк поставил на стол полиэтиленовый пакет, достал бутылку водки, развернул бумажный сверток, в котором находились бутерброды с розовой ветчиной.
Кабинет для приема агентуры находился в полуподвале, за туалетом, чтобы «человечка», «стукача», «барабана», «баяна», «дятла», «наседку», «подсадку», «утку» – называют их по-разному, – можно было провести незаметно. Вроде как в туалет. Потому что если агента расколят, то обязательно сломают хребет, а то и вообще задавят или утопят в параше.
Курбатов передвинул бутылку, красивей разложил на мятой бумаге свежие бутерброды, оглядел получившийся натюрморт и удовлетворенно потер ладони. В условиях несвободы все имеет другую цену: и чистое белье, и пачка сигарет, и кусок колбасы, и глоток чифира. А приготовленное им угощение равносильно шикарному столу, накрытому в элитном ресторане «Париж». Здесь и гастрономическое изобилие, и изысканная выпивка, и демонстрация щедрости, и выражение уважения. Все это сделано, чтобы поощрить тайного сотрудника и еще больше расположить его к себе."
"Именно такими несложными приемами, а девяносто процентов оперативной работы – это сплошная простота и даже примитивщина – хороший опер или следователь устанавливает контакты с нужными ему людьми и добивается их расположения.