В Екатеринбурге тихую весеннюю ночью, где холодные ветры обдувают город, начинается вербовка двух неузнанных людей - Сергея и Антонины. Их пупырчатая кожа и волнение выдают, что сюда приглашены секретные поручения. Сергей чувствует себя неладно, но улыбается, пряча страх в смехе. Антонина же, казалось, не осознает своего положения - она берет его руку и медленно снимает блузку, заставляя почувствовать неведомый прилив энергии....
Похоже, «Секретные поручения» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Петровский, а еще лучше — выйди и не мешай работать остальным. У нас нет времени утирать твои сопли.
Курбатов встал напротив Дениса, достал руки из карманов. Казалось, еще секунда — и он вытолкнет его за дверь. Но Денис даже глазом не моргнул.
— Я выйду отсюда лишь когда закончу, — сказал Петровский. — Здесь сидят люди, которых я считал своими если не друзьями, то хотя бы хорошими знакомыми. Меня обвинили перед ними, я должен…
— Упаси Боже, — удивился Степанцов. — Что за дикость, Петровский? Кто вас обвинял? Мы все работаем на одно большое дело, какие тут могут быть обвинения?
— Могут.
— Что-о?..
Степанцов быстро взял себя в руки. Посмотрел на часы, взял ручку и записал что-то на настольном календаре.
— Я полагаю, вы закончили, Петровский, — сказал он будничным тоном. — И сейчас можете идти. У нас масса нерешенных дел.
Прежде чем выйти, Денис еще раз оглянулся, попытался поймать Танины глаза. Она курила третью по счету сигарету и, разговаривая со Степанцовым, смотрела на заснеженные тополя за окном.
Глава третья
ПРАВО НА САМООБОРОНУ
— Ты как в воду опущенный. Что-нибудь случилось?
— Много работы. Только и всего.
Это правда. В «Елочке» несколько человек прокололись. Когда в документах обнаружились нарушения, подставные фигуры не захотели отвечать и дали показания на Байдака.
Прачечная «Эстер-Люкс» на Московской, куда мать с огромным трудом взяла годовой абонемент, — это всего лишь просторный подвал с влажным тропическим климатом, пятнадцатью металлическими утробами-барабанами и вечной очередью. Место, где лучше всего думается о тщете всего сущего.
