Зачем? Затем, что Нюрнбергский процесс был открытым, на нем присутствовали сотни журналистов из многих стран мира. Адвокат Гесса добивался именно общественного резонанса, ведь его целью было, как выразился Дэвид Ирвинг, сделать «первый крупнокалиберный выстрел в холодной войне».
Да, официально (после Фултонской речи Черчилля) Холодная война уже шла 19 дней, хотя фактически она развернулась с началом иранского кризиса, когда Советский Союз открыто поддержал образование на территории Ирана демократического азербайджанского государства и отказался выводить из Ирана части Красной Армии, которые не дали шахским войскам подавить азербайджанских и курдских сепаратистов. Так что можно долго спорить о том, где прозвучал первый выстрел холодной войны, и кто первый его сделал. Холодная война, собственно, не всегда была холодной — Ближний Восток, Корея, Вьетнам, Африка, Латинская Америка, Афганистан становились ареной кровавых и продолжительных вооруженных конфликтов, в которых прямо или опосредовано участвовали страны Запада с одной стороны и СССР со своими союзниками с другой. Но главный фронт холодной войны пролегал именно в области пропаганды и борьбы за контроль над массовым сознанием. В этом смысле слова Ирвинга передают суть эпатажной выходки Зайдля как нельзя более метко.
А вот как Зайдль получил скандально знаменитые фотоснимки «секретных протоколов», согласно публикации журнала «Международная жизнь»:
К сожалению, авторы не приводят источник, которым они воспользовались, поэтому удостовериться в точности передачи смысла не могу, но, учитывая ангажированность Зори и Лебедевой, трудно представить, что они были заинтересованы в разоблачении мифа о «секретных протоколах». О причине умолчания относительно источника могу предположить, что сделано это было умышленно, поскольку они цитировали художественно-публицистическую книгу Зайдля «Падение Рудольфа Гесса», не представляющую научной ценности.
Первый, и на долгие десятилетия единственный артефакт, «доказывающий» существование «секретных протоколов» — мутные фотокопии, которые адвокат Гесса Альфред Зайдль безуспешно пытался приобщить к материалам дела на Нюрнбергском процессе в марте 1946 г. Первый, и на долгие десятилетия единственный свидетель, оставивший письменные воспоминания о тайной вечере в Кремле, — заведующий юридическим отделом МИД Германии Фридрих Гаусс. Почему я называю его, а не Риббентропа единственным свидетелем? Потому что 1 апреля 1946 г.