Муромцев на всю жизнь запомнил, что тогда наивно решил постараться сделать тайную мечту своей жены явью. Хотя в глубине своей, уже не совсем человеческой души начинал понимать, что вряд ли это возможно.
Принесли счет и, расплатившись, Муромцевы направились к нескольким такси, сиротливо стоявшим на ресторанной парковке. В неподвижном ледяном воздухе машины были окутаны целыми облаками дыма выхлопных труб. Водители не жалея вновь подорожавшего бензина нещадно гоняли моторы пытаясь сохранить тепло чистеньких салонов. Подойдя ближе, Алена выбрала относительно новый снежно-белый «Форд» в самой дешевой комплектации и, сговорившись с водителем о цене, они поехали к себе в верхнюю часть города. Однако домой Муромцевы попали не сразу. По дороге Алена предложила продолжить пятничный вечер у Сапожниковых, на что Сергей резонно возразил, что уже глубокая ночь, а не вечер и потом Гоша с Иринкой наверняка спят.
— Ночь, день. Все это относительно… У нас ночь, а в Японии, к примеру утро. Так будем считать, что мы в Японии! — воинственно провозгласила Алена. — А вот спят ли они, мы сейчас проверим, — добавила она и принялась названивать по мобильнику.
В итоге оказалось, что Гоша только что вернулся с подледной рыбалки, которой увлекся в последнее время и что у них никто еще не спит, а совсем даже наоборот. Кроме того он, Гоша, сильно промерз, по причине поломки машины. Поэтому намерен, сначала принять горячую ванну, а потом выпить и как следует закусить. В связи с чем наш визит будет как нельзя кстати. Особенно, если мы захватим по дороге что-нибудь горячительное. Повод был найден и, Муромцевы назвав водителю новый адрес, понеслись по безлюдному проспекту Гагарина в Щербинки. Несмотря на скользкую дорогу, водитель держал скорость под сотню и спустя всего-то минут пятнадцать высадил их у красной кирпичной высотки. Как раз напротив дома, где в былые годы жил опальный академик Сахаров. А еще через пару минут Муромцевы уже звонили в оббитую искусственной кожей дверь квартиры Сапожниковых.
Гоша был все еще в ванной, поэтому женщины сразу ушли на кухню, где оживленно щебеча стали готовить скромное импровизированное пиршество. Сергей, что бы не скучать в одиночестве пройдя в зал, снял со стены так любимую Гошей «Кремону» и не торопясь стал ее настраивать. У хозяина не было ни голоса, ни слуха, но в одиночестве, либо при самых близких друзьях он рисковал играть и даже петь любимые им бардовские песни. Особенно нравился ему Визбор. Правда, в исполнении Муромцева. У Сергея был неплохой голос, и он почти никогда не отказывал своим друзьям.
— А, старик! Ты уже здесь, — обрадовано заорал вышедший из ванны Гоша. — Привет! — и полез обниматься.
На нем был теплый банный халат фривольного розового цвета и шлепанцы.