Соколов с сочувствием, Завгороднев с интересом. Потом Завгороднев молча, повернулся, и, обронив Соколову:
— Я думаю, что мы договоримся. Попозже, — канул, но не в темноту, куда-то туда, куда они все исчезают.
Всего второй раз это происходило на моих глазах, а я даже не удивился. Начинаю привыкать, что ли? За ним неслышной тенью скользнул и его спутник.
Лишь теперь я заметил, что на поляне остались только мы с Петром Ивановичем. Останки вампира тоже куда-то исчезли. Соколов похлопал меня по плечу и сказал:
— Вы все правильно сделали, Сергей Михайлович. Теперь пойдемте. Нам надо о многом поговорить, не так ли?
— Вы уже все за меня решили?
— Нет, Сергей Михайлович… Хотя решать за других это моя работа, согласитесь.
— Можно просто Сергей.
— Тем лучше. Мы не решаем ни за людей, ни, тем более, за Иных. Помогать, помогаем. Бывает, слегка подталкиваем, если хотите, но не решаем. Отсюда следует, что быть Иным или нет — решать тебе, — сказал Соколов легко переходя на ты.
Затем он повернулся и пошел к нашему лагерю.
— Там же твоя машина, — объяснил он. — Да и с друзьями надо встретиться. А потом в город.
Почти поминутно спотыкаясь в темноте о торчащие из земли корни, я молча поплелся за ним, проклиная себя, работу и всех Иных скопом.
— Не надо, Сергей. Проклятие может быть случайно оформлено, хотя ты еще ничего и не умеешь, — не оборачиваясь, сказал маг, легко, как днем обходя и перешагивая все препятствия.
— Вы что и мысли читаете? — недовольно спросил я.
— Нет. Просто чувствую… и еще… Теперь ты боишься других вампиров. Правда больше не за себя, что редко в наше время и потому весьма похвально.
— И то, слава богу. А на счет вампиров… Знаете, Соколов, я вам так скажу, что любой бы на моем месте…
— Ты не любой. Уже не любой, Сергей, — Леон остановился, подождал меня и пошел рядом. Идти сразу стало легче. — Ты, Муромцев, как, все-таки успел объяснить несчастный Фадеев, — Иной. Пусть не полностью инициированный и ничего не умеющий, но Иной. Причем, Светлый Иной. А им, то есть нам, бояться не полагается. Сумрак все чувствует и не прощает. Всегда помни это стажер.
— Стажер? Какой стажер? — не понял я.
Мы подходили к лагерю. Навстречу выбежала босая Алена в своем любимом исландском свитере и шортах. За ней из-за палатки показался Гоша с дымящимся шампуром в руке, что-то усиленно жующий, довольный. Соколов только шепнул:
Потом так потом.