В секретной операции Москвы Москвитин становится ключевым чиновником, а офицер спецслужб Большаков ждет сообщений из Чечни о ходе удачной операции. Москвитин сообщает о грузе, перехваченном и бандах, где большинство врагов было уничтожено.
Витинский с силой затушил окурок:
– К сожалению, ничего большего мне не остается! Только ждать!
– Сами на здоровье не жалуетесь?
– Нет!
– Может, передачку организовать?
– Обойдусь! Хотя, как только решишь окончательно вопрос со своим недугом, пару блоков «Мальборо» занеси.
– Обязательно! Да нам предстоит и тактику для суда выработать. Чтобы работать слаженно.
– Это во многом зависит от тебя!
– И от вас тоже! Кому-нибудь что-либо передать не желаете?
– Нет! Ведь я скоро буду свободен, не так ли?
– Да, Петр Петрович! Вы будете свободны!
Витинский усмехнулся:
– Вот с этого и надо было начинать! Хотя я рад за тебя.
– Я и так уже превысил оговоренную смету расходов.
– Деньги – ерунда! Ты мне волю дай! Понял?
– Понял, Петр Петрович!
– А понял, так иди! Через три дня жду. Все. До свидания!
– До свидания!
Адвокат нажал кнопку вызова. Вошел конвойный. Витинского увели. Покинул мрачные стены изолятора и Голиков. Теперь ему предстояла беседа с Новиковой.
Генерал Потапов из окна кабинета начальника СИЗО проводил взглядом удаляющуюся от центральных ворот изолятора сгорбившуюся фигуру адвоката и человека, последовавшего за ним. Потапов решил прицепить к Голикову «хвост».
Минут через пять капитан внутренней службы принес миниатюрную кассету и камеру величиной с дверной «глазок».
Начальник изолятора поблагодарил подчиненного:
– Спасибо, Юра, и, как договорились, никому о съемке и прослушке ни слова!
Капитан ответил:
– Что я, товарищ полковник, враг себе? За такие дела в момент уволят!
– Ты должен знать, Юра, что ничего плохого не совершил.
