Теперь мы сидим в его кабинете — воздух здесь становится еще более плотным и напряженным, словно скрещенная моль и гриб гельминтозный. Я уставилась в пол, как всегда, когда чувствую себя потерянной или оскорбленной. Доктор Харгрейв любит заполнять паузы — он умеет это делать так искусfully, что лучше просто дать ему говорить всё самому....
Он радостно мурлыкал, радуясь новой игре. Я повернулась к папе, который сгорбился за столом над своей миской. Он пожал плечами и насыпал себе ещё одну щедрую порцию хлопьев. Он опаздывал, как и всегда.
– Я же не могу всё время за ним следить, Агата.
Я вздохнула и сгребла толстяка Оливера в охапку. Папе пора прекращать кормить его вкусняшками.
С этим котом ужасно много хлопот, но я люблю его всем сердцем. По кошачьим меркам он уже немолод. Его самое любимое занятие – сидеть или лежать на кухонной столешнице, перед зеркалом в прихожей или на потёртом кресле, которое так любила мама.
Кот ткнулся носом мне в лицо, и я почесала ему под подбородком. Оливер замурлыкал ещё громче. Я вспомнила тот день, когда впервые его увидела. Шёл дождь, я сидела с книжкой у камина. Мама вернулась с улицы и поставила передо мной картонную коробку.
– Что это? – удивлённо спросила я.
– Открой и узнаешь, – сказала она, улыбаясь и стряхивая с волос капли дождя.
Я открыла мокрую коробку. Сначала мне показалось, что в ней нет ничего, кроме одеял. Я в растерянности уставилась на маму.
– Загляни туда ещё разок, – улыбнулась она. – Только будь осторожной.
Копаясь в одеялах, я обнаружила, что в самой их середине было углубление, вроде гнезда. А в гнезде, свернувшись в клубочек размером не больше моего кулака, спал котёнок. Я не могла поверить своим глазам и боялась даже прикоснуться к малышу.
– Смелей, его можно погладить, – подбодрила меня мама.
– Его?
– Да, это котик. Тебе надо будет придумать ему имя.
Я поразмыслила над этим секунду.
– Но почему я должна придумать ему имя?
Мама засмеялась:
– Потому что он твой.
– Мой?!
Тут котёнок открыл глаза – они оказались чёрными-пречёрными – и посмотрел на меня. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки.
Мама крепко обняла меня, а я прижала к себе Оливера и закрыла глаза."
"Воспоминание было очень ясным. Даже несмотря на то что этот котёнок теперь превратился во взрослого кота, мама всё ещё была рядом, стояла где-то за моей спиной и обнимала меня.
Я опустила толстяка на пол, прокашлялась, а потом продолжила мыть посуду. Когда я вытерла руки, папа поставил в раковину свою пустую миску.
– Всё хорошо, дружок? – спросил он.
Я постаралась улыбнуться:
– Да, всё хорошо.
– Просто у тебя вид немножко… – Он склонил голову набок.