Автор
Солнечный свет играет на лос-анджелесских архитектурных шедеврах, создавая мерцающие искры. Сабина, восхищённая этой красотой, отдыхает в солярии под жаркими лучами, её кожа уже приобрела медово-золотистый оттенок. Вечером она планирует посвятить время идиллической процедуре — загара перед бассейном....
Тебе, конечно, выплатят очень хорошее выходное пособие, я за этим проследил, но вообще это…
Ему не надо было больше ничего говорить, по щекам Джейн и так текли слезы. Новость была самой худшей из тех, что ей когда-либо приходилось слышать. Сериал составлял суть ее жизни — сериал, Джек и дети. Она участвовала в нем на протяжении почти одиннадцати лет…
— На него ушло десять лет моей жизни, а теперь…
В общем-то, так происходило часто, особенно в «мыльных операх». Но для Джейн это была катастрофа. Группа была для нее, как семья.
— А ты не можешь его переубедить?
— Я пытался. Изо всех сил.
Лу не сказал ей, что режиссер решил взять более молодую актрису и троих своих «голубых» друзей. Джейн не имело смысла об этом говорить. Главное, что от нее отказывались.
— В первый после перерыва день ты выйдешь, и на этом конец.
— Боже мой!..
Джейн, сидя за кухонным столом, в открытую плакала. Вошла старшая дочь, удивленно посмотрела на нее и спросила:
— Мам, что-то случилось?
Она молча покачала головой и бодро улыбнулась сквозь слезы.
— Я просто не могу в это поверить.
— Я тоже. Лично я считаю, что он круглый дурак, но поделать мы ничего не можем. Это их право, и, думаю, тебе следует радоваться, что ты участвовала в сериале целых десять лет.
Да, но что теперь? Джейн знала, что никогда больше не найдет ничего подобного. Никакая другая «мыльная опера» не даст ей возможность сохранить анонимность, а Джеку открыться она не могла.
— У меня такое чувство, будто кто-то умер, — горько рассмеялась она. — Наверное, это я.
— Наплевать на них, мы найдем тебе что-нибудь другое.
Джейн стала всхлипывать. Лу внутренне весь сжался от сострадания.
— Я не могу делать ничего другого… ты же знаешь… эта роль была идеальной для меня…
— Значит, мы найдем другую «мыльную оперу», где бы требовалась секс-бомба в черном парике…"
"Теперь у Джейн их было двенадцать, разного фасона и длины — столько собралось за последние десять лет.
— Я не знаю, что тебе еще сказать, дитя мое. Я ужасно сожалею. Правда.
Он на самом деле сожалел и страшно не хотел, чтобы Джейн страдала. Она не заслужила такого.
— Что же мне делать?
Джейн снова высморкалась. Слезы текли по ее щекам и касались купальника.
— Уйти с достоинством.
