До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
Это любовь? Я хочу бросить к твоим ногам все бриллианты из королевской казны. Это любовь? Я бы хотел тебя, даже если бы ты не носила под сердцем ребенка моего врага, рождение которого гарантирует мне устойчивость трона и послушание всех лордов. Это любовь?
— Ох, ваше величество, — рассмеялась я, — теперь я понимаю, почему у принцессы Игрид не было ни единого шанса отказать вам.
Мы замолчали, мерно двигаясь под музыку, я почти успокоилась. Пустое пространство рядом с нами постепенно наполнялось придворными, которые, подражая королю, пробовали танцевать вальс.
Я не могла избавиться от мыслей о том, каково было бы танцевать с Сорином.
— Нет, — неожиданно ответил король, когда я уже успела забыть, о чем мы разговаривали. — К ней я такого не чувствовал. Даже близко. Это странно.
Я сжала зубы от злости.
— Де Драго не теряет времени даром, — сказал король, глядя мне за спину. — Зря я выпустил его из тюрьмы.
— Вы про то, что он флиртует с той драконицей? — фыркнула я. — Ну конечно.
На лице короля появилось искреннее удивление, а затем — легкая улыбка, одна из тех, от которых кровь стыла в жилах.
— Эта драконица — дочь герцога Лартийского, третьего человека в королевстве после меня и Сорина. Он готовит заговор.
— Вы так спокойно об этом говорите, — заметила я. — Совсем не боитесь? А что, если у него получится?
Король прищурился, а потом вдруг прижал меня к себе за талию так сильно, что дыхание перехватило.
— Мой ребенок, — выдохнула я, пытаясь отстраниться.
Настроение короля, как обычно, изменилось быстрее, чем меняется летняя погода.
Живот был уже достаточно округлым, хоть и незаметным под широким платьем — хорошо, что в этом мире необязательны были корсеты и вообще мода была достаточно щадящей. А беременные виры и драконицы, как объяснила мне служанка, обязаны были носить широкие наряды: демонстрировать беременность считалось стыдным и опасным для ребенка.
В этот вечер, впервые за долгое время не чувствуя слабости, я почти успела забыть о том, что беременна.
