До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
В прямом смысле.
— Любите ночные прогулки? — спросила я, посмотрев на портрет Игрид. — Не слишком ли опасное увлечение в ваших обстоятельствах?
— О, я, на самом деле, хотела увидеть вас и поговорить, если получится, — бесхитростно откликнулась графиня. — Но вы, кажется, приняли меня за кого-то другого? Назвали меня… странное имя. Эсмильда?
— Знаете что, — не выдержала я. — Почему я вообще должна с вами откровенничать? Я вас второй раз в жизни вижу, первый раз был, когда вас судили за убийство мужа.
— Да, его звали Ромен.
При упоминании бывшего мужа она вся неуловимо сжалась, опустила глаза и коснулась пальцами шеи. Во время суда на этом месте я разглядела синяк.
— Он вас бил, да? — неожиданно для самой себя спросила я. — Ваш муж?
— Как вы?.. — вскинула она на меня взгляд огромных черных глаз. Омуты, а не глаза — какая-то часть меня отчаянно завидовала такой красоте.
Я пожала плечами. Не говорить же ей, что она не первая женщина, пострадавшая от домашнего насилия, которую я встречаю? В самом начале карьеры такие чаще всего становились моими подзащитными, да и потом тоже я часто бралась за их дела.
— Сколько лет вашим детям? — взгляд графини стал еще более удивленным, но после паузы она ответила:
— Сыну скоро тринадцать, а дочери — пять. Я выносила их сама, — гордо сказала она. — Хотя то, что меня благословил Огненный способностью дать жизнь новому дракону, не мешало моему мужу использовать вир.
Я понимала: драгоценный супруг ходил налево при каждом удобном случае. Дети подрастали, и в какой-то момент графине де Авен стало страшно, что на ней одной муж не остановится, что навредит малышам. И она решилась на отчаянные меры — даже не зная деталей, я была практически уверена в том, что другого выхода не было. Учитывая то, насколько бесправными в этом мире были драконицы.
— Право на развод и раздел имущества решило бы много проблем, — задумчиво произнесла я и тут же оборвала себя.
Так что мысли о том, что система борьбы с домашним насилием в этой стране тоже была бы не лишней, я оставила при себе.
— Вы так думаете? — шепотом спросила графиня. — Мне, признаться, даже рассуждать о таком страшно, это же просто неприлично, в конце концов. Хотя и соблазнительно.
