Тревожно-зловещая атмосфера ложится на страницы этой книги, как мокрый пушистый мех на сильном холоде. Сцена знакома и захватывающая: человек чувствует себя ужасно потерянным в темном пространстве. Активность мысли при этом резко падает, заменяясь острыми ощущениями боли и неясности....
Налог местный староста, видимо, собирал с излишком, только большей своей частью он оседал в бездонном кармане самого старосты.
Со слов жителей я узнала, что приходилось «бедолаге» кормить еще и двоих зятьев. Не слишком работящих, зато здоровых подраться и с неугодными расправиться. Да и урезанием земельного надела в свою пользу Базиль Марион (на ум тут же пришёл «Буратиновский» кот Базилио) быстро склонял людей к молчанию.
— Да-а, народ здесь и в самом деле не жирует. — размышляла я по пути домой, — В связи с удалённостью от хозяйского имения, в Белем сто лет уже не ступала хозяйская нога.
— Остаётся самая малось. - невесело усмехнулась я своим мыслям, — Заставить Лауру включить мозги и шевелиться.
Домой вернулись уже к ужину.
Встречать нас выбежал хохочущий Тео. Предметом его веселья оказалась деревянная игрушечная лошадка на палке, которую для мальчишки соорудил Стефан.
Утирая сопливый нос рукавом, ребёнок взахлёб взялся рассказывать последние новости. Я, слушая его вполуха, пощупала лоб.
— Да куда ж вы запропастились? Я уже все глаза проглядела! — на пороге, уперев пухлые кулачки в круглые бока стояла Марлен, напуская на себя грозный вид.
— Есть хоти-и-им. — не реагируя на нянькино ворчание, обняла её я.
— И чего тебя только по этим деревням понесло? — продолжала бухтеть пышечка, раскладывая кукурузную кашу по тарелкам, — Чего на месте не сидится-то? Неугомонная.
— Не ворчи, нянюшка, — набитым ртом прожевала я, — пора начинать порядок в баронстве наводить. А то мы такими темпами скоро совсем голыми останемся.
— Мать честная! — аж всплеснула руками Марлен, — Да ты, никак, одна в таком большом хозяйстве управиться решила?
— Почему ж одна? С Лаурой.
