Тревожно-зловещая атмосфера ложится на страницы этой книги, как мокрый пушистый мех на сильном холоде. Сцена знакома и захватывающая: человек чувствует себя ужасно потерянным в темном пространстве. Активность мысли при этом резко падает, заменяясь острыми ощущениями боли и неясности....
Барин (именно такое определение напрашивалось при первом же взгляде на него) не задерживаясь пошёл к дверям дома.
На ступенях уже суетилась Марлен, больше всего сейчас похожая на вспугнутую с кладки наседку.
Следом из повозки появилась красивая женщина, сохранившая изящность, не смотря на зрелый возраст. Приподняв пышную юбку, она посеменила вслед за мужчиной.
Последней из вышеозначенного транспортного средства, разминая затёкшие ноги, выползла я. С одной стороны, в дом идти спешить совсем не хотелось, понимая, какая сейчас там разразится гроза.
— Лаура будет счастлива. — хохотнул внутренний голос.
— Таис, детка, где ты? — окликнула меня женщина.
— Бегу, мадам Клотильда, — я «поддала газу», догнала «мадам» и подхватила её под локоток.
Мы поднялись с ней в дом, где уже стоял мужчина, с недобро-задумчивым видом обозревая окружавшую его обстановку.
Наконец, послышались шаги переполошённой мачехи, спешно спускавшейся с верхнего этажа.
— Папа?!.. Мама?!.. — совершенно ошалев от представшего перед ней зрелища, вопросила она.
Такой баронессу я видела впервые. Куда только подевался весь гонор и псевдоаристократические замашки?
На верхних ступенях «завис» заспанный, помятый барон, который, похоже, вообще отказывался верить своим глазам. Для надёжности даже несколько раз потёр опухшие очи, но видения не исчезли, чем сильно огорчили Рауля.
Искренне рад посетителям оказался только Тео.
— Бабушка-а-а! Дедушка-а-а! — замотавшись в свой теперь такой любимый плед-покрывало, ребёнок бежал вниз, перепрыгивая через ступеньку.
— Ну, здравствуйте, дети. — явно насильственным путём широко растянув мясистые губы в улыбке, изрёк купец (вы уже поняли, что это был именно он). Хотя грозный взгляд из под нависающих над глазами кустистых седых бровей ничего доброго «детям» не сулил.
— Мы у вас поживём. - мысленно продолжила я и поёжилась, — М-м-да, хорошо, что я по эту сторону «баррикад».
На баронскую чету было больно смотреть.
«Опустим же занавес милосердия над финалом этой сцены», как сказал когда-то Марк Твен.
* * *Неделей ранее…
Как я уже говорила, на случай неудачи с Лаурой, в рукаве моём уже был припасён «туз», как последнее средство. Но реализовать эту идею было крайне сложно.
