Какие там нежности… Неужели я из тех женщин, которым нежность не нужна, а возбуждает ее полное отсутствие?
Мужчина отступил. Он так и остался почти одетым, а я перед ним до сих пор вся открыта. Но смущение ушло вместе с выплеснутой страстью. Даже если он прямо сейчас снова войдет в меня и отымеет по второму кругу, то я смогу только слабо постанывать, вряд ли участвовать или сопротивляться. Но удивилась, когда Александр Дмитриевич вновь подхватил меня под одно колено и приподнял выше. Вздрогнула, ощутив прикосновение холодного. Невольно рассмеялась, поняв, что он делает: босс медленнее, чем на листах, чтобы не царапать кожу, вывел на внутренней стороне бедра свою подпись. Чернила оставляли отчетливый ровный след и быстро сохли на коже.
— Видишь, почему мне нравится эта ручка? — сказал буднично. — Она не подводит в самых экстремальных условиях. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство.
Приподняв голову, я имела счастье лицезреть уже знакомую подпись с размашистой «Д» — как печать, как знак какой-нибудь, непонятно что означающий.
— Вы такой… — со смехом начала я, но не закончила. Слово «ребенок», пришедшее на ум, не характеризовало его даже при этой странной выходке.
— Какой? — он схватил меня за запястье, помогая сесть.
— Отличный комплимент. Ты мне тоже нравишься.
— Потому что голая? Или потому что вами теперь подписанная?
— А почему одно должно исключать другое?
Одеваться он мне, как ни странно, помогал. У него все-таки иногда случается настроение нежности, только не в те моменты, когда ее ждешь.
Законы подлости существуют. Всегда, когда чего-то сильно подсознательно избегаешь, оно случается — даже если вероятность была близка к нулю. Событие происходит только в результате законов подлости, которые запускаются неведомым механизмом иррационального мышления.
В холле Александр Дмитриевич направился к стойке охраны — предупредить, что на верхнем этаже можно включать сигнализацию. Я отстала от него всего на несколько метров, и как раз в этот момент со стороны других лифтов показалась знакомая фигура. Сережка замер, глядя на меня. Сбежать сейчас я уже не могла, обязана была остановиться и хоть что-то сказать. Он не радовался нашей встрече — нет ничего хуже, чем сразу после расставания видеть бывшую. Но он тоже не мог сбежать — правила социального взаимодействия таковы, что даже не желающим того людям приходится останавливаться и объясняться.
— Карина? Ты что здесь делаешь? — он спросил без приветствия.
Меня трясло от волнения.
