Обошла капот, остановилась рядом и тоже устремила взгляд на едва освещенные деревья.
— Итак, — он нарушил тишину. — Ты снова ждешь, когда я все скажу за нас обоих? Или уже хватит разговоров?
— Не хватит, — поспешно, но неуверенно ответила я. — Александр Дмитриевич, вы ведь понимаете, что меня многое смущает!
— Тогда спрашивай. Я ведь пока говорю. Но и я буду спрашивать.
Подумала и все же решилась быть откровенной:
— Использую этот шанс, раз даете. Александр Дмитриевич, вы совсем не романтик?
Он усмехнулся и перевел взгляд на мой профиль. Но я смотрела перед собой. Ведь не факт, что будут еще возможности спокойно обсудить тревожащие мелочи.
— Я не знаю точного значения этого термина, Карина. Если ты подразумеваешь, что я буду догонять тебя с букетами роз, то нет, я совсем не романтик. Но если ты, будучи моей любовницей, расскажешь о каких-то проблемах или попросишь помощи — я наверняка захочу помочь. Мне не выгодно, чтобы ты заморачивалась какими-то тревогами, если я могу их устранить. Но если к тому времени нас с тобой не будет связывать секс или другие близкие отношения, то я пошлю тебя и не оглянусь. Прямо сейчас, если ты замерзла, я предложу тебе пиджак — мне не хочется, чтобы ты простыла или спешила уйти в тепло. Так я романтик или нет?
— Нет, — я улыбнулась. — Вы прагматик, никаких сомнений. Давайте, кстати, свой пиджак. Прохладно.
Александр Дмитриевич со смехом стянул вещь с себя и накинул мне на плечи. Казалось, задержал ладонь на моем плече на секунду, но тут же отступил.
— Почему ты об этом спросила?
— Не знаю. Меня в вас это больше всего смущает — слишком рационализаторский подход к любым эмоциям, — после паузы все же решила добавить: — Например, вы ни разу меня не целовали. Не хотели целовать, но притом честно говорите, что собираетесь делать дальше. Мне кажется это странным.
— Неправильное предположение, Карина. Я сейчас как натянутая струна. Поцелуем дело не закончится. Я не целую тебя не потому, что не хочу, а потому что уже не хочу только целовать. Изнасилование — игра прекрасная, но неприятная, когда в нее одна из сторон играть не хочет.
Я выдала невольный выдох. А может, это и есть его романтика? Только очень странная, не такая, как у всех? Потому что от таких признаний тоже становится душно. Муторно становится, тревожно, но волнение это приятное.
— Теперь моя очередь спрашивать, — он выдернул меня из раздумий. — Ты принимаешь противозачаточные?
— Ну вот и вся романтика схлопнулась, — я вздохнула. — Принимаю.
