Отпустил, только когда я смогла посмотреть на него осмысленно. На внутренней стороне бедра я почувствовала теплую жидкость. Александр Дмитриевич огляделся, как ни в чем не бывало, протянул руку и оторвал приличный кусок туалетной бумаги. Не отрывая взгляда от моих глаз, снова задрал подол платья и вытер остатки спермы с моей кожи.
Выглядел он теперь иначе — волосы взъерошены, но из взгляда пропала извечная угроза. И совсем неожиданностью стала его мягкая улыбка.
— Все хорошо, Карина?
— Понятия не имею… Я даже не имею понятия, мы в мужском или женском туалете…
И он абсолютно спокойно открыл замок и вышел из кабинки. У меня сердце до сих пор в ушах стучало, но теперь уже снова от стыда. Быстро ополоснув руки и глянув на себя в зеркало, ужаснулась. Спешно пригладила мокрыми пальцами волосы, но с горящими губами сейчас ничего не сделаешь. Выскользнула в коридор и сразу направилась к выходу. Но меня перехватили за талию и остановили:
— Куда собралась? Давай уж поужинаем здесь, раз заглянули.
Нет, нет, нет. Все это слишком. Я ни на что подобное не подписывалась! У меня сердце остановится от такой жизни. Нет, нет, нет. Я сейчас доберусь до дома, там прокричусь в какую-нибудь подушку, а потом обязательно уволюсь. На такие истории можно только в фильмах смотреть, и то вполглаза. Но участвовать в них — увольте, найдите кого-нибудь с сердцем покрепче.
Но он не выпустил, а потом даже смеяться над моей реакции начал. Тихо, правда, но довольно:
— Успокойся, Карин. Занимай столик возле окна, я в таких местах уже несколько лет не бывал, давай перекусим.
— Не могу, — прошипела. — На нас все смотрят.
— Во-первых, далеко не все, а всего пара человек, — он поднял мой подбородок пальцами, чтобы посмотреть в глаза. — А во-вторых, и что? Ты им наши оргазмы вернешь или время назад отмотаешь? Пусть смотрят, Карина. А мы поедим. У меня от завистливых взглядов аппетит растет.
Голова кружилась, ноги дрожали. Я просто рухнула на стул, отвернулась к окну и зажмурилась. И уже точно понимала, что я совсем не тот человек, которым была вчера. Тот человек не смог бы сейчас дышать…
Оказавшись дома через час, я не могла вспомнить, чем мы ужинали. И съела ли я хоть что-нибудь. Туман перед глазами до сих пор не развеялся полностью, но отголосками звучали его слова:
— Это и есть самый важный момент, Карина. Не только твоя внутренняя свобода важна, но и полное признание свободы за другими людьми.
