Доступная же мне лаборантская в вечернее время выглядела, как идеальное убежище.
Толкнув дверь, я вошла внутрь.
Надеюсь, в моем голосе не слишком явно прозвучало разочарование.
Тессье, до моего появления увлеченно изучавший какой-то артефакт, вздрогнул и обернулся на голос. На его лице мелькнула досада и раздражение — что-то, подозрительно похожее на отражение моих собственных чувств. В какой-то момент даже показалось, что сейчас Жан-Шарль рявкнет на вторженца и куда-нибудь его пошлет.
Но взяв себя в руки, он мне улыбнулся:
— Привет, Кэсс. Слушай, раз уж мы наедине — не расскажешь, как тебе удалось распутать всю эту ситуацию с деньгами и раскрутить Амайю на признание?
О, нет! Лучше бы послал!
— Скажи, — я вздохнула, — ну вот почему всех так интересует этот вопрос?
— Ну, это очевидно. Здесь, в конце концов, академия права, так что каждый обучающийся чувствует себя…как бы причастным и компетентным.
“Прекрасная формулировка”, — вздохнула я мысленно.
Тессье тонко улыбнулся:
— Разве я — не студент академии права?
Ну, студент, конечно. К тому же, друг Вива. И, пожалуй, можно пойти на уступки его любопытству и хотя бы попытаться наладить контакт.
— На самом деле, все просто. Мне повезло — я встретила Амайю в таком месте, на которое у нее точно не было денег. Конечно, это могло бы иметь совершенно невинное объяснение, я понимаю. Но заподозрила я Амайю именно поэтому. После этого оставалось лишь связать воедино факты и поговорить с Амайей.
Тессье смотрел на меня странно. Задумчиво.
— И всё? — Уточнил он. — Одной встречи тебе хватило, чтобы разобраться и сделать выводы?
Мне, пожалуй, льстило то, какое впечатление оказали мои незаурядные умственные способности на не самого глупого студента академии. Но я честно обратила его внимание на важный нюанс:
— Не надо недооценивать великой силы качественной мотивации. А я, как все понимают, была мотивирована по высшему разряду! Да и фактор везения тоже не стоит отбрасывать…
Тессье усмехнулся. Отвернулся, показывая, что все интересующие его вопросы задал, и я могу быть свободна, а он, Жан-Шарль, вернется к своим изысканиям. Но теперь вопросы были у меня, и раз уж мы так мило болтаем…
— С чего вообще все взяли, что я имею к этому отношение?
Теперь вздыхал уже Тессье, но я — за равноправие и за взаимность. В том числе, и по части неприятных расспросов.
— Ну, тоже мне, загадка века, — проворчал он, снова прикрывая свое таинственное занятие от моего взгляда и разворачиваясь ко мне лицом.