Выглядел Вив героически: вид возвышенный, на скуле цветет ссадина…
— Тебя вчера на занятиях не было, — выдохнул он, затащив меня в закуток под лестницей и загнав в угол..
Я пожала плечами как можно равнодушней:
— Я же предупреждала, что у меня дела.
Он кивнул: понятно, мол. А потом прижал меня к стене всем Вивом (вот ведь хамло бесстыжее!), и шепнул интимно в самое ухо:
— Гросс Теккер! Как можно! Пить на лекциях — это отвратительно! Для того ли я столько времени с тобой занималась?!
Но мое показательное выступление пропало втуне: Вив лишь рассмеялся мне в макушку, и прижался еще теснее.
— Отворот выпил, Морель!
— Он что, на тебя не подействовал?
— Почему — не подействовал? — удивился он. — Подействовал!
— А трешься так, будто не подействовал! — Расфырчалась я.
Грустный, очень грустный вздох дал мне понять, что отворот на гросс Теккера все же подействовал, и побочный эффект — тоже.
И несмотря на то, что это было моей идеей, я тоже тяжело вздохнула: я-то никаких отворотов не пила, а мужское тело, такое знакомое, прижималось совершенно восхитительно... Но в ближайшие два дня — абсолютно бесполезно.
От обиды и на судьбу, я ущипнула его за бок и прошипела:
— Отодвинься, Вив, увидят же!
Вместо того, чтобы послушаться, этот лось подло и нахально вернул мне щипок:
— Ой, можно подумать, кто-то еще не знает!
Я в ответ предупредительно пихнула его коленом:
— Вот не скажи. Одно дело — сплетни, а другое дело, своими глазами увидеть, как мы тут по углам обжимаемся… Вив! Вив, немедленно перестань!
Но куда там, слово “перестань” проскочило мимо гросс Теккера не зацепившись, а слово “обжимаеся”, наоборот, что-то переключило в этой башке
— Кассандра, Касса-а-андра, — урчал Вив, прижимая меня к стене, гладя сквозь одежду и целуя шею там, где позволял вырез строгого пиджака. — Кэсс…
Брыкаться я перестала — потому что приятно же, но когда Вив попытался поймать для поцелуя мой рот, из чистой вредности втянула губы и замотала головой, не даваясь.
Вив засмеялся, негромко и как-то так, что у меня дрогнули ноги и принципы.
Вив потерся о мою щеку щекой, как здоровенный котяра.
А потом прошептал мне в самое ухо, едва касаясь ушной раковины губами:
— Кэ-э-эсс… А ты не могла бы под юбку чулки надевать? — горячие пальцы скользнули под ту самую юбку и прочертили линию по бедру. — Если тебе, конечно, не трудно.
Мне? Мне очень трудно!
— Вив… я понимаю, что вы, мальчики, понятия не имеете, сколько стоят всякие женские штучки.