— Ты практически открытым текстом втираешь Морель, что запала на ее парня!
— Так она ж сама говорит, что он не ее парень!
— Да мало ли, кто что говорит! — Эва отмахнулась от аргументов Камий рукой, в которой была зажата “Маргарита”, широкий бокал на длинной ножке описал дерзкий полукруг и плеснул коктейлем на пол. Готье зашипела, заглянула в бокал, и расстроенно добавила. — Ночует-то он у нее!
— Ну… — Камий взглянула на меня с надеждой.
И я виновато признала:
А попробуй тут не признай, когда вокруг — сплошные будущие юристы с криминалистами, и чуть что, живо доказательствами к стенке припрут!
— Дамы, разрешите составить вам компанию!
Спасая меня от разборок с возмущенной Камий, на диван рядом с Готье, напротив меня, опустился молодой человек. С обворожительной улыбкой обвел нас всех взглядом, остановился на мне. Наткнулся на мой взгляд — подозреваю, далекий от дружелюбия, и просиял еще сильнее.
Прямо сказать, люди, сияющие в ответ на мрачный взгляд, вызывали у меня рефлекторную неприязнь. Потому что человек, расцветающий в ответ на невербальный посыл — это подозрительный человек, и никто не убедит меня в обратном! Вот!
В пульсирующем свете светомузыки смазливая его физиономия выглядела смутно знакомой, но вспомнить, что сие за фрукт, сходу не удавалось: плохое освещение, всё такое.
Опять же, не могу же я помнить всех студентов академии…
Опять же, виски на голодный желудок
Вроде бы, из старшекурсников.
Эва, в отличие от меня, на всякие глупости время не тратила, и, полыхнув ответной улыбкой, яркой, как фотовспышка, отозвалась обольстительно:
— Конечно! Если угостишь девушек…
И вот, вроде бы, предложила парню потратиться на угощение посторонних девиц — а гляди ж ты, будто орден пообещала.
Парень легкой расхохотался, запрокинув лицо, показав крепкую сильную шею и красивую линию подбородка, подмигнул (почему-то — мне), и склонил голову, соглашаясь с Эвой:
— Заказывайте, прекрасные!
Челка упала на лоб, добавив к лукавой улыбке легкой небрежности, и весь он, уверенный в себе и прекрасный, фонтанировал обаянием, и я видела, как неуловимо меняются мои спутницы, умело и незаметно перетекая в эффектные позы и выигрышные ракурсы, как меняются выражения лиц, а во взглядах появляется разное — от охотничьего азарта до томной придури.
И на Вива чем-то похож — крупный, ширококостный, той самой породы от которой у меня непроизвольно учащалось сердцебиение.