– Нашли заложников на востоке. Русских солдат. Поедешь?
– Для этого и звоню. Когда?
– Завтра в восемнадцать ноль ноль самолет из Домодедово.
– Информацию принял.
Вот и все. Назад дороги нет. Трусость? Или желание видеть Настю счастливой. Со мной этого не будет. Трахаться надоест через полгода, год. Без работы в поле я загнусь, стану раздражительным. Ей нужен парусник на волнах, а не якорь, способный утянуть ко дну.
Думаю не зайти ли к ней, но решаю, сказать все завтра утром, нормально поговорить, попрощаться и пожелать счастья. Искренне пожелать.
А ком горле и острая боль в грудине будет просто напоминанием, какую женщину я отдаю другому.
Тому, кто полюбит Настю и станет для нее опорой, и сдержит сумасбродный характер. Тому, кто не будет мной.
Плыву на облаках, парю среди звезд, смотрю на мир с огромной высоты и поднимаюсь все выше, а потом гром в виде мужского голоса. Я его знаю или мне так кажется?
Простое словно, вроде бы ничего не значащее, но меня, как будто толкают вниз, и я лечу, долго лечу вниз. А вскоре разбиваюсь о твердыню земли.
Просыпаюсь резко, со слезами на глазах и пытаюсь вспомнить, осознать. Да и просто понять, где я.
На меня смотрит женщина, примерно возраста моей матери, но более ухоженная с голубыми светящимися от счастья глазами.
– Вполне, – вяло шевелю губами, чувствуя в теле одеревенение от долгого сна. – Доброе утро. Не подскажите, где Артем? – примерно понимая, что разговариваю с матерью соседа, спрашиваю я.
– Какой именно? – усмехается женщина и подает мне сложенную в стопку одежду.
Смотрю вниз и понимаю, что все в том же халате из клуба, под которым ничего нет.
– О боже, простите, это… – чувствуя, как жар приливает к щекам, говорю я, и запахнувшись сильнее, принимаю в руки одежду.
– Я, Олеся, – представляется женщина с улыбкой и качает головой. – Не страшно, Настя. Я рада, что мой сын вполне себе здоровый мужчина.
– Я за вас очень рада, – и за себя очевидно. Тело после вчерашней череды оргазмов ноет до сих пор. – Можно узнать, где мой сын.
– Конечно, вон он, – показывает Олеся в окно, и я неловко поднимаюсь под ее внимательным взглядом. После чего, опираясь на подоконник, замираю.
Вопрос, где сын Олеси, можно не задавать. Они вместе. Пытаются играть в футбол с детскими воротами, насколько это возможно.
Сын заливисто хохочет, а вот Артем напряжен, хоть и улыбается. Это видно невооруженным глазом, даже со второго этажа.
– Тёма не доставил вам хлопот?
– Нет, – улыбается Олеся и идет к выходу.
