– Ты меня совсем не слушаешь, да? Я не смогут тебя вечно защищать.
– Вечно не надо, – тянусь к его брюкам, из которых выпирает внушительный размер и вдруг вижу возле своего лица нож.
– Он тебе подарил!– Удивляюсь и завороженно смотрю на лезвие в сильной руке.
Артем кивает, уже не говоря ни слова, и, погружаясь в мои глаза, приставляет лезвие к ремням сдерживающим резиновый страпон. Срезает.
– Ты неугомонная сучка, и, судя по всему, я очень мало тебя трахаю, раз ты носишься по городу, как ошалелая.
Он цепляет пару ремешков разом, тут же разрывая ткань, открывая своему взору налившуюся возбуждением, часто вздымающуюся грудь с вишенками упрямо стоящих сосков.
Захотелось проду написать перед сном)) У меня полночь и завтра будет очень горячо)))))
Дышать уже нечем. Воздуха становится так мало, словно я в клетке.
Его взгляд клетка. Чувства к нему клетка и ключ давно потерян. Вернее его просто забыли создать.
Никогда не думала, что блеск лезвия ножа на влажной, покрытой испариной коже, может возбуждать. Просто блик, но он уже в мозгу, он уже впитывается в кровь, давая новую вспышку безумия.
Артем ведет кончиком ножа по сплетению искусственной черной кожи на теле, где-то надавливает, где-то гладит, где-то срезает.
Он вонзает в меня бешенный взгляд так же, как маньяк вонзает нож в жертву. До упора. До основания. Переворачивая внутренний мир, заставляя дрожать и мысленно умолять не останавливаться, уничтожить меня. Поглотить.
– Что мне с тобой сделать? – гортанно, низко шепчет Артем и подцепляет полоску ткани прямо между ног и тянет, чтобы она впилась между половых губ и надавила на клитор, пуская новый заряд удовольствия по телу.
Я выгибаюсь, мну свои груди, испускаю стон:
Рывок черной кожи и моя промежность беззащитна под его взглядом, которым он ее жжет. Он садиться прямо перед ней, раздвигает мои ноги шире и словно животное втягивает терпкий запах возбуждения.
Боже, что же он со мной делает? Откуда во мне столько похоти и жажды совокупления.
Но это все детские игры, по сравнению с тем эротичным ужасом, который поглощает меня, стоит только ему поднести лезвие к промежности.
Он поворачивает лезвие, как зеркало, в котором отражается раскрытая розовая пещерка, и опускает его на половые губы, поражая тем контрастом, что пробивает чувства насквозь. От холода металла и жара в киске.
Задерживаю дыхание, когда он отводит лезвие и снова прикладывает, но со шлепком. Раз другой. Я уже дрожу, хочу свести ноги. Так опасно. Так сладко.
